европейских странах, за исключением Авалона, имелись свои телеграфные компании. И все они платили мне десять процентов от прибыли и покупали аппаратуру, выпущенную в Алеутском княжестве.
Наконец мы добрались до моста и перебрались на остров Сите. Когда-то с этого места и начался Париж, позднее выплеснувшийся по обе стороны реки. С одного конца острова стоял собор Парижской Богоматери, а с другого Консьержери — бывший королевский замок, служащий сейчас тюрьмой. Среди частных домов между ними Киж и приобрёл небольшой особнячок.
Наш экипаж через арку въехал во внутренний двор и остановился у парадной лестницы. По которой уже спешил к нам навстречу полный мужчина, прихрамывающий на правую ногу. Мой бывший денщик Васька за прошедшие годы превратился в солидного Василия Игнатьевича Сидорова, одного из самых доверенных моих людей. Располнел, женился и завёл целый выводок таких же обстоятельных и смышлёных сыновей. Я поручал ему кой-какие торговые дела, посылал с конфиденциальными миссиями, а он преданно и честно отрабатывал каждую копейку жалования. В Париж с Кижом он напросился сам, зная, что я прибуду туда лично. Так что можно было не сомневаться — в особняке всё приготовлено наилучшим образом, в соответствии с моим вкусом.
— Константин Платонович! Татьяна Алексеевна! Безмерно рад вас видеть!
— Здравствуй, Василий. Мы тоже рады.
— Прошу, проходите, обед уже накрыт и ждёт только вас. Мы с Дмитрием Ивановичем нашли замечательного повара, он со вчерашнего вечера готовится к вашему приезду.
Обед и правда оказался выше всяких похвал. Никаких кюисс де гренуев и прочей экзотики, а только хорошее мясо, дичь и овощи. Ну и приятный разговор с Кижом и Сидоровым: рабочих вопросов мы не касались, а говорили только об Алеутском княжестве. После застолья Таня пошла немного отдохнуть, а Киж отвёл меня в комнату на третьем этаже, выделенную под мой рабочий кабинет.
Вид из окон мне понравился. С одной стороны была видна Сена, а с другой возвышалась тёмная громада величественного собора. От него тоже тянуло старой магией, тягучей и мощной. Честно говоря, я не помнил подобной ауры от собора, но во времена студенческой жизни я бывал возле него нечасто и мог просто позабыть.
— Садись, Дмитрий Иванович, — я махнул рукой на кресло около камина. — Нам есть что обсудить.
— Что-то случилось?
— А как же, — я усмехнулся, — ты же знаешь, неприятности сами меня находят.
Не сильно вдаваясь в подробности, я рассказал Кижу о событиях в Новом Орлеане.
— Масоны, значит, — Киж прищурился. — Опять они. Забыли, чем закончились их нападки в вашу сторону.
— Или слишком хорошо запомнили и испугались. Так что нам предстоит преподать им ещё один урок.
Я вытащил из кармана компас, полученный от Самеди, и протянул мертвецу.
— Судя по всему, сударь, создавший ловушку для лоа, сейчас далеко на востоке.
— Прикажете отправиться за ним?
— Пока нет. У меня есть предчувствие, что он скоро появится в Париже. Ты должен будешь его найти и отследить все контакты.
— Отыскать всех, как тогда в Петербурге?
Наши взгляды встретились, и мертвец хищно улыбнулся.
— Ни одного не упущу, Константин Платонович. Будет масонам вторая Варфоломеевская ночь, раз по-хорошему не понимают.
Глава 19
Версаль
Следующие два дня мы с Таней отдыхали и осматривали Париж. За прошедшие годы он, конечно, изменился, но не настолько, чтобы я не мог провести экскурсию по самым интересным местам. А заодно мы посетили несколько модных портних и магазинов, чтобы доставить удовольствие Тане.
Пока ездили по городу, я обратил внимание на странный эфирный фон. Создавалось ощущение, что где-то рядом начерчены гигантские деланные Знаки огромной мощности. Таня тоже уловила наличие градиентов силы, размазанных на целые кварталы. Но, увы, даже вдвоём мы так и не смогли обнаружить фонящий источник. Ещё одна затея масонов? Или это тайный защитный периметр города, установленный по заказу короля? Чтобы разобраться, нужно было потратить пару недель на точные измерения и сложные подсчёты. А тут как раз пришло приглашение на королевский приём, и нам стало не до таинственных Знаков.
* * *
К шести часам вечера возле ворот Версаля было не протолкнуться от карет с гербами самых влиятельных родов. Толпа придворных пёстрой рекой неторопливо втекала во дворец, блистая золотым шитьём и подсвеченными эфиром драгоценностями. Похожие на разноцветных бабочек дамы с широкими юбками и грандиозными причёсками обмахивались веерами, будто готовились взлететь. А кавалеры в узких кюлотах до колен и чулках напоминали кузнечиков, обсыпанных золотой пудрой, — украшений на них было не меньше, чем на их спутницах.
На фоне придворных мы с Таней смотрелись разительно аскетично. Алеутская мода шла своей дорогой: у нас ценилась грация, простота и удобство, а не вычурная пышность. И подражать французам мы не собирались. Так что мой чёрный мундир и Танино вечернее платье притягивали взгляды придворных и вызывали перешёптывание. Но заводить с нами знакомство желающих не было: для них мы какие-то «дикари» с самого края мира.
— Константин Платонович, — шепнул мне Киж, указывая взглядом на пожилую женщину в пышном парике, — обратите внимание на даму в розовом. Это графиня де Брион. Она считалась самой прелестной женщиной своего времени и была любовницей Людовика Пятнадцатого. Даже при нынешнем короле у неё сохранилось влияние при дворе. Графиня и мне немного помогла, когда я только приехал в Париж.
— А что за мужчина рядом с ней?
— Этот? Её любовник, епископ Отенский Шарль де Талейран.
Киж и дальше перечислял фигуры, имеющие вес, и давал краткие справки по ним. А между тем вместе с толпой придворных мы попали в Зеркальную галерею на втором этаже. Длинный и широкий зал, сверкающий стеклом, хрусталём и тысячей магических светильников. А многочисленные отражения дворян в зеркалах создавали впечатление, будто весь Париж собрался здесь, чтобы приветствовать королевскую чету.
Толпа придворных разделилась на две части, и люди встали ближе к стенам по всей длине зала, оставив по центру широкий проход. И здесь соблюдалась строгая иерархия: кто за кем стоит, в соответствии с титулом и древностью рода. Меня и Таню к нужному месту проводил церемониймейстер, пафосный старик с золотым посохом в руке. Мой визит считался неофициальным, как титулованного дворянина по личному приглашению короля, а не правителя. Поэтому как князю мне положено было стоять рядом с герцогами, вблизи золотых дверей, из которых должен был выйти Людовик.
Вся эта суета заняла больше часа. А затем
