с группой пиявцев. Исторгаемая ими кислота произвела на меня крайне неприятное впечатление, — Он порадовался ловко составленной фразе — ни слова вранья, что характерно. Хотя звучало так, словно он в битве с пиявцами потерял какие-то части костюма.
— В таком случае, милостивый государь, вам страшно повезло! Ни один купец не предложит вам одежды, столь хорошо защищённой от воздействия кислоты, серных плевков и слюны оборотня, как моя скромная лавка! Не соблаговолите ли взглянуть?
— Отчего бы и нет?
Действительно, почему бы и не посмотреть? Как минимум от кожаного колета или куртки он бы не отказался.
Гном гостеприимно распахнул тяжёлые двери:
— Прошу!
Заведение, выглядывающее на улицу одним глазом, внутри оказалось весьма приличного размера. И здесь было море всего вкусного. Петька остановился перед стеной, сплошь завешанной разнообразной одеждой:
— А чёрная кожа есть?
— Конечно! Конечно, милостивый государь! Есть матовая, есть глянцевая, есть благородная замша, — гном оглянулся на вход и добавил гораздо тише, — есть с редкими вставками кожи дракона.
Петька живо представил себе ждущее своего часа драконово яйцо и покачал головой:
— Боюсь, мой зверь такого не оценит. Давайте посмотрим матовую. С защитой, как вы говорили.
— Желаете максимальную?
— Желаю, — кивнул он.
— Прицениваясь и примеряя то и другое, Петька попутно вёл светскую беседу и сверял сведения, полученные от служанки из бани. Пока явных косяков и нестыковок не обнаружилось.
По итогу он купил колет (по местной моде украшенный множеством ремешков, заклёпок и прочих металлических бляшек), брюки (на которых тоже присутствовали клёпки и хлястики), сапоги (так вышло) и перчатки — всё кожаное. Более того, и для шпаги с дагой нашлись подходящие ножны. Между делом гном уболтал его на куртку и берет — уже бархатные, но тоже исключительно чёрного цвета, и с той же антикислотной защитой. Петька посмотрел на себя в зеркало и подумал, что если каким-нибудь злостным тварям вздумается его массово атаковать, полученный в результате растворения его тушки бульон нисколько не повредит прекрасного костюма, мдэ-э-э…
Сумма получилась не маленькая, и тем не менее, он остался доволен. Кто сказал, что тёмный властелин вечно должен ходить в унылой хламиде? Можно и повыпендриваться кое-когда. И Яна с Мариной должны заценить, девчонки такое любят.
Одним словом, с гномом они расстались дружески, весьма довольные друг другом.
Выходя, Петька приметил засов, больше похожий на брус и подошедший бы средних размеров крепостице. Гном проводил его с поклонами и остался внутри. Послышался характерный звук дерева, вставляемого в стальные пазы.
Город затихал, готовился уснуть — в Средневековье, даже условное, добропорядочные люди рано встают и рано ложатся, а всякая торговля и работа приходятся на активный световой день. Да, вечер был ещё светел, но (особенно с учётом местной специфики) люди степенные предпочитали променадам покой семейного очага. На улице попадалась разве что стража да поздние гуляки. Даже продавщицы любви исчезли — должно быть, передислоцировались в таверны и харчевни, поближе к людям и огню.
На противоположной стороне площади распахнулись двери весёлого заведения, пахну́ло запахом жарящегося мяса, донёсся смех и струнный перебор. В свете факелов вывеска отблёскивала оранжевым. «Три весёлых зайца». Буквы иллюстрировались тремя довольно монструозными деревянными силуэтами, прикреплёнными над водосточной трубой.
Зайти? Отчего бы и нет?
Он ожидал, что внутри таверны будет мрачно, шумно и даже, возможно, накурено, однако предположения оправдались только в части шума и определённого столпотворения. Правда, некоторое количества дыма всё же присутствовало — от жира, капающего на раскалённые угли с бараньих туш, вращающихся внутри ниш-очагов. Однако, публика не особо страдала — потолки здесь были высокие, и весь дым устремлялся туда. Света тоже хватало, а судя по количеству менестрелей и их особой выпендрёжной нарядности, заведение, должно быть, специализировалось на богатой публике.
Народу было много — человек сорок. Ну, не считая десятка прогуливающихся вокруг столов или сидящих на чьих-то коленях развесёлых барышень. Часть людей была одета в мундиры. Сходу можно было выделить три группы, но к каким формированиям относилась эта форма, Петька судить не взялся бы — уж больно давно он про этот мир читал. Остальные посетители, включая компанию ведьмаков, чётко идентифицируемых по двум мечам, выглядели разнообразно. Из прочих меж столов мелькали кухонные служки да рослый, за два метра, и почти такой же широкий в плечах вышибала, внимательно разглядывающий застрявшего на пороге нового посетителя в чёрном.
— Проходить будете, милсдарь? — спросил вышибала хмуро, — Местов-то и нет почти. Вон тама, разве…
Единственное свободное место оказалось за столом у правой стены, где как раз сидели, приглядывая себе цель поинтереснее, три местных красотки. Петька пару секунд раздумывал: насколько уместно и приемлемо в данном обществе будет присоединиться к их компании, — и тут одна из девиц повернулась ко входу, радостно расцвела и толкнула под бок свою соседку, кивая на Петьку. Юма! Только в этот раз она была наряжена — куда там скромной банщице! Узорчатая шёлковая юбка, туфельки на каблучках, парчовый корсет, поднимающий и без того пышную грудь. Рубашка превратилась во что-то прозрачно-кружевное и настолько минималистичное, что ею, как фактом, можно было уже и пренебречь. Да и шишка сменилась высоким конским хвостом. Глянцево-чёрные локоны красиво спадали на обнажённые плечи. На богатого клиента вышла, ясен пень.
19. ЗНАКОМСТВА ПРИЯТНЫЕ И НЕ ОЧЕНЬ
А ПРИКЛЮЧЕНИЯ ВСЕГДА НАЙДУТСЯ
Петька усмехнулся и пошёл к весёлому столику. А что? Информатором девчонка оказалась неплохим. Язык имела живой… во всех отношениях, кхм… так что — почему и не поговорить? А то, что сразу несколько человек угрюмо сверлят ему спину, так плевать мы на это хотели. Пусть глазеют, пока глаза есть.
Он подошёл к столу и галантно поклонился:
— Приветствую вас, прекрасные дамы! Не соблаговолите ли принять случайного путника в свою компанию?
Девки захихикали и завозились.
— Садитесь, милсдарь, отчего же нет? — за всех ответила Юмина товарка, тоже с высоким хвостом, но блондинистым. Да здесь все девушки были с такими причёсками, кроме одной, с распущенными волосами и лютней. По ходу, знак профессии.
Петька присел на свободное место, так, чтобы лучше видеть зал. Девицы тут же подвинулись поближе, демонстрируя, что называется, товар лицом. Он, не скупясь на комплименты, похвалил это цветник и дружески подмигнул Юме:
— Вторая смена?
Она немного отстранилась и пристально на него посмотрела:
— Я не поняла, ты из наших, что ли?
Вот блин! Неужели она НПС? А он ведь ничего такого не имел в виду, просто для начала разговора. А если она — моб, и тут у них какое-нибудь подполье или тайная организация, и вопрос про вторую смену — это типа пароль, вроде как «грузите апельсины бочками»? Что сказать?
Третья дама резко наклонилась ближе:
— Брось, Юма! — Юма вздрогнула, как будто её пнули под столом. — Перегреешься в своих банях и несёшь всякое. Вы не обращайте на неё внимания, милсдарь.
— Спокойно, барышни! — примирительно поднял ладони Петька. — Не стоит портить друг другу лодыжки. Просто сделаем вид, что я ничего не услышал — тем более, что я ничего не понял. И не выпить ли нам по этому поводу по стаканчику? Что здесь подают из приличествующего красивым дамам?
Девицы оживились и начали предлагать сорта вина. В итоге они поймали за полу́ служку, заказали кувшин лучшего Меттинского розового, тарелку жареных куриных крылышек, сыра, фруктов, запечённую в пряностях баранью ногу с овощами. Рассудив, что закуски получилось много, а выпивки мало, Петька спросил у служки лучшего вина и получил ещё кувшин выдержанного Туссентского — и хотя оно обошлось вдвое дороже, чем всё остальное вместе взятое, на вкус было просто божественным.
— Дамы, за вас! — поднял он первый стаканчик. — Не уверен, что смогу остаться на ночь, но хотел бы провести ужин в приятной компании. Ваше время я оплачу, — Петька вынул из кошеля и положил перед каждой по паре серебряных монет.
— Всегда бы так работала! — довольно сказала блондинка, и подружки согласно кивнули.
— О, смотрите! — воскликнула рыжая. — Это же Ромуаз из Виля! Говорят, он учился у самого́ Люпика!
— Да брешут всё, — критически высказалась блондинка, но всё равно повернулась к возвышению, на котором очередной красавчик подкручивал колки лютни.
Песня была не так грустна и не так пространна, как можно было опасаться. После этого музыканта выступил следующий, затем
