Мужчины заерзали, оглядываясь по сторонам.
– Спасибо за предупреждение, монсеньор, – сказал наконец один из них. – А чего вы хотите взамен?
Робин заказал всем выпивку.
– Мне нужно в Фолкстоун.
Они снова переглянулись.
– Почему не в Дувр? – спросил тот, что с выбитыми зубами. Робин решил рискнуть.
– У меня есть то, что мне не хотелось бы везти через таможню.
– А-а.
Через мгновение смуглый жилистый человек с большим носом сказал:
– Тогда дополнительная плата. Там плохая гавань.
– Только не в хорошую погоду, – возразил Робин, – а погода, похоже, отличная.
– Никогда точно не скажешь, монсеньор. И конечно, это против британских законов – избегать их таможни.
– Это, – сказал Робин, – определенно стоит небольшой доплаты. Может, я могу взглянуть на ваш корабль, сэр?
Мужчина кивнул и встал. Когда они шли по пристани, он спросил:
– Сколько будет пассажиров, монсеньор?
– Всего двое. Я и моя сестра. И никакого багажа.
– Немного для целого корабля. – Робин промолчал. Тогда мужчина спросил: – Это правда, о муже-пирате?
– Не знаю, но, к несчастью, я связан с этой дамой и готов отомстить, если ей причинят зло.
– И кем же вы можете быть, монсеньор?
– Мое имя Робин Бончерч, но я друг Черного Лебедя.
– А-а, – протянул моряк, и вопрос был решен.
«Черный лебедь» было название корабля, а не имя человека, но на нем плавал друг Робина – герцог Иторн. Это была яхта для прогулок, но во время последней войны Торн выполнил несколько заданий для правительства, в которых участвовали контрабандисты с обеих сторон пролива и несколько его друзей в качестве матросов.
Торн плавал под именем капитана Роуз, а Робин как лейтенант Спэрроу.[9] Третий друг иногда присоединялся к ним как пират Язычник. Торн заявлял, что чертовски странно брать имя Убийцы Робина, на что Робин возражал, что еще более странно брать себе имя цветка. Они все согласились, что для христианина брать имя «язычник» вдохновляюще. Хорошие были времена, и Робин надеялся, что Торн будет в Иторн-Эбби, когда они высадятся, потому что это всего в нескольких милях от Фолкстоуна.
– Вот он, монсеньор, – сказал капитан, останавливаясь около рыбацкого судна с надписью «Кулик» на носу. – Крепкий, хороший на ходу, есть небольшая каюта для вашей сестры.
Робин спрыгнул на одномачтовый корабль и быстро осмотрел его.
– Бывали раньше в Фолкстоуне?
– Раз или два, – любезно ответил капитан.
– Никто не должен знать, что я нанял «Кулик» и куда мы плывем.
– Какое кому до этого дело, монсеньор? Но вам нужно будет подплыть на лодке с другой стороны. Я дам сигнал.
Робин знал, какого рода люди придут на сигнал в ночи.
– Я заплачу за их помощь.
– Им больше понравится, если я им что-нибудь привезу, монсеньор.
Робин улыбнулся:
– Сделайте одолжение. Пусть все будут довольны, и все пройдет хорошо.
Они немного поторговались, но быстро пришли к соглашению. Робину предстояло вернуться в таверну, чтобы скрепить сделку, хотя он предпочел бы поспешить в «Лисицу» и привезти Петру сюда, где он мог позаботиться о ее безопасности.
Ему удалось выбраться оттуда меньше чем через четверть часа.
Глава 14
Петра не пыталась разговаривать с нервничавшим камердинером, а Кокетка в дурном настроении торчала под дверью. Не в силах вынести свои мысли, Петра взяла четки и прочла искреннюю молитву. Бог услышал ее, и через секунду в коридоре раздались голоса.
Она встретилась взглядом с испуганными глазами Фонтейна и пожалела, что пистолет у него, а не у нее. По крайней мере дверь была заперта, а он был слишком испуган, чтобы открыть ее. Оба смотрели, как поворачивается ручка и дверь шевелится, несмотря на замок.
Петра быстро подбежала к окну. Снаружи все выглядело нормально. Следует ли ей позвать на помощь? Нет. Главное – не открывать дверь.
В дверь постучали. Петра сделала Фонтейну знак ответить.
– Да? – спросил он, его голос вдруг стал тонким.
– Ты откроешь эту дверь, – произнес мужской голос с такой спокойной уверенностью, что даже Петра готова была подчиниться. Он говорил по-французски с итальянским акцентом. Она не знала, какой голос у Варци, но была уверена, что это он.
Петра быстро вернулась к Фонтейну и зашептала ему на ухо:
– Скажите ему, что он ошибся комнатой. Что вы больны. Скажите, чтобы убирался.
Камердинер, охваченный ужасом, повиновался. Петра забрала у него пистолет и взвела курок.
– Ты откроешь дверь, – спокойно повторил мужчина, – или я кастрирую этого парня тут.
Пауик!
– Святая дева! – воскликнул Фонтейн, схватившись руками за голову, а потом за промежность.
– Воплощение дьявола, – пробормотала Петра, ей вдруг стало трудно дышать. Но она знала, что у нее есть только один выход. Она положила пистолет и пошла к двери.
Фонтейн схватил ее и потащил назад:
– Вы не должны! Милорд сказал, что вы не должны!
– Идиот! – бросила она, вырываясь. – Вы думаете, он не сделает этого?
– Конечно, не сделает. Никто не смог бы!
– Будь ты проклят! – Она сжала кулак и изо всех сил ударила его.
Он отпустил ее, взвыв и схватившись за окровавленный нос. Петра бросилась к двери.
– Я иду, иду! Не трогайте его! – Ее дрожащие вспотевшие руки никак не могли найти ключ, и она продолжала кричать: – Я иду, я иду!
Она распахнула дверь и увидела Варци. Пауик лежал на полу, высокий худой мужчина стоял над ним, держа шпагу у его горла.
– Что вы с ним сделали? – спросила Петра, опустившись на колени рядом с ним.
Варци схватил ее за руку и поднял.
– Ничего серьезного, контессина, моя маленькая графиня, он скоро очнется. Если мы все еще будем здесь, Марко придется быть более жестоким. – Он повернулся к комнате, где всхлипывал Фонтейн, и сказал: – Молчи, или Марко кастрирует тебя.
Фонтейн замолчал.
– Что ты сделала с ним? – спросил Варци.
– Он не поверил вам, – сказала Петра.
– Репутация – бесценная вещь.
Бандит Марко опустился на колени рядом с Пауиком. Петра попыталась вырваться из рук Варци.
– Не смейте!
– Он вольет ему немного лекарства, вот и все. Чтобы задержать погоню. Так будет лучше для всех, не так ли? Пока ты будешь хорошо вести себя, контессина, больно больше не будет.
Марко вошел в спальню. Фонтейн возражал, но потом, без сомнения, выпил снадобье. Варци уже тащил Петру по узкому коридору, и у нее не было другого выхода как повиноваться.
Но из комнаты, тявкая, выбежал белый комок шерсти. Петра попыталась повернуться, но не успела. Варци взмахнул тростью, швырнув Кокетку в стену. Тявканье превратилось в визг, и Петра поняла, что в следующую секунду собачка будет убита за то, что шумит.
