Читаем без скачивания Разорванное небо - Алексей Свиридов

– Добро, апостоле! – отозвался откуда-то справа молодой женский голос.

Невысокая темноволосая девушка с большим баулом показалась из-за угла и, сильно прихрамывая, направилась к Корсару.

«Пулевое ранение. Уже заросло, но что-то задето…» – подметил он, вспомнив, что приятель Игорек, вернувшись из очередной «горячей точки», ковылял очень похоже. Корсар испытал прилив сочувствия и жалости, но тут же заставил себя умерить эмоции. «Спокойно, дружище. Это в тебе говорит неисправимый романтик. Может, у нее просто одна нога короче. С рождения. И подлые вражьи пули вкупе с геройскими деяниями здесь ни при чем». Вернув скептически раздраженное отношение к окружающему, он тем не менее поднялся навстречу девушке.

– Седнете… Седнете, молим! – тут же очень мило засуетилась она и настойчиво потянула летчика к скамейке, крепко ухватив его за рукав крохотной, в половину его ладони ручкой. Пришлось подчиниться. Корсар послушно сел, пригнул голову и приготовился безропотно сносить любые измывательства.

Вопреки ожиданиям, процедура оказалась не лишенной приятности. Легкие женские пальчики осторожно раздвигали волосы, промывали ссадину, обрабатывали ее какой-то холодящей, снявшей ломоту в затылке жидкостью, колдовали над разбитым лицом, и Корсар чувствовал, что тает. А еще от Весны, которая стояла совсем близко, исходил хороший, очень домашний запах. Корсар печально вздохнул. «Что, браток, истосковался ты по женской ласке?» Он взглянул на девушку с новым интересом. Не мисс мира, конечно, но очень мила. Интересно, ей нравятся мужественные одноглазые летчики-истребители? Он решил, что позже попробует это выяснить, только сначала умоется. Захотелось сказать ей что-нибудь приятное.

– Вельми хвала! – от души улыбнулся Корсар. Лицо девушки озарилось неожиданной радостью.

– Знаете по-сырпски? – с живостью спросила она.

– Весна сербка, – влез в разговор «апостол», который все это время, стоя поодаль, внимательно следил за ходом «операции». – Из беженцев, что бежали в Болгарию от войны, а она пришла сюда за ними.

Размякший Корсар глянул на «апостола» и по довольному блеску в его глазах неожиданно понял, что на такую реакцию летчика тот и рассчитывал. Понял и снова нахмурился.

Обработав раны Корсара, сербка собирала свой баул, а он думал, как бы продолжить разговор, и тут к девушке проворно подскочил светловолосый носитель бундесовской формы. В руке он держал большой букет каких-то желтоватых горных цветов и, протягивая его санитарке с галантным выражением на противно-смазливой физиономии, выдал длинную тираду. Смысла летчик не понял, но, судя по тому, как быстро произошел обмен цветов на баул с медикаментами, ей и без него есть с кем провести время.

Корсар смиренно вздохнул, и тут опять влез этот чертов «апостол», словно прочитавший его мысли.

– О нет, не подумайте ничего, господин пилот! Просто Лавдрин большой джентльмен с детства. Мы все очень любим нашу Весну, но у нее есть жених в Сербии. Наверное, воюет… Она очень скучает за него!

Корсар поглядел вслед пареньку, бережно поддерживавшему девушку под руку, и до некоторой степени простил ему «шутку» с пистолетом. Но что за странное имя у этого шутника и джентльмена?

– Послушайте, апостол, – небрежно бросил Корсар, решив для себя, что здешнее «гостеприимство» дает ему право не слишком напрягаться вежливостью. – Как там звать этого вояку?

– Лавдрин.

– Странное имя. Он что, македонец?

– Нет, вовсе нет. Албанец. Как и его друг Троян. Тот, который…

– Я догадался, – перебил Андрей. – Который в таких же бундесовских шмотках. Что, наемники? Сами не справляетесь?

– Нет, – с удовольствием объяснил «апостол». – Просто покупали снаряжение в одной лавочке. Они студенты. Учились в нашем университете в Благоевграде. Завалили сессию, – в голосе партизанского командира проскользнули странные ностальгические нотки. – Вот и ушли ко мне в горы. Перед войной я учил им историю и русский язык.

Корсар мысленно почесал в затылке. Значит, «профессионалы»? Ясно теперь, почему грозного командира зовут «доцентом», почему он так хорошо знает русский и откуда у него в голосе эти нудные лекторские интонации. Он и впрямь доцент. Дела… Вот война шутки с людьми шутит!

Беседу их прервал албанец Троян. Тот, о ком только что шла речь. Он просунул в дверь голову и довольно бесцеремонно заметил, что русу, раз уж его не убили, не мешало бы поесть и отдохнуть, а все остальное может и подождать.

– Спасибо, пожевать чего-нибудь не откажусь, но я уже выспался у вас в каталажке.

– Вы спали в затворе? – изумился «апостол» и, отстранившись, посмотрел на летчика так, словно впервые его увидел. – Вы сильный человек, – в его голосе звучало явное уважение. – До вас там уже побывали люди… Предатели из наших и даже один американец, хотя обычно мы не берем их в плен, но вы первый, кто в ожидании э-э… нашего решения смог заснуть.

В этот момент вернулся Троян с ведром воды, видимо из соседнего ручья, и «апостол» отошел в сторону, наблюдая, как, раздевшись до пояса, мускулистый рус с наслаждением кряхтит под ледяной струёй.

Растершись протянутой ему албанцем чистой тряпицей, Корсар почувствовал себя словно заново родившимся и сожалел только о том, что нечем побриться.

Внутри мрачного гайдуцкого жилища оказалось неожиданно тепло и уютно. Завешенные мохнатыми козьими шкурами и дешевыми ковриками с незатейливым орнаментом каменные стены, сложенный из огромных камней очаг в углу, где, ярко освещая обстановку, живописно пылал огонь. Пахло дымом, трещали искры – какой-то мужчина с энтузиазмом шуровал в пламени кочергой.

Корсар огляделся и позволил себе печальную усмешку. Ну какой из доцента может получиться партизан? Именно такой, с камином!

– Ну и как, – обратился он к «апостолу», кивая в сторону очага, – тяга хорошая?

Тот вопросительно поднял брови.

– Не жалуемся.

– Значит, дым, говорите, хорошо тянет?

– Ах, вы об этом! – «апостол» с облегчением рассмеялся. – Не беспокойтесь! По дыму нас не заметить и с сотни метров.

Настала очередь Корсара сделать озадаченное лицо.

– Есть один старинный способ. – Было видно, что доцент вознамерился прочесть очередную небольшую лекцию. – Называется он «гайдуцкий кальян». В начале века им пользовались наши славные герои, боровшиеся с турками. Дымоход выходит в яму с мокрым сеном, дым охлаждается, рассеивается и идет понизу. С земли его не видно вообще. Можно видеть с воздуха, но если бы мы были на равнине. А так вокруг большие деревья, горы.

– Хитро, – хмыкнул Андрей, оценив партизанскую находчивость, и подумал, что эти бешеные горцы научились от своих диких предков не только резать глотки порядочным людям. Вот только интересно, чего здесь больше – народной смекалки или профессиональной эрудиции историка?

Вокруг очага на разнокалиберных стульях и табуретах расселись несколько человек, по большей части уже знакомых Корсару. «Апостолу» почтительно пододвинули покрытое косматой шкурой кресло, летчику достался раскладной пляжный шезлонг, неизвестно как сюда попавший.

Чернявый Троян вытащил из огня почерневший от долгого использования казан, служивший, может статься, еще янычарам. От него исходил аппетитный, вызывавший слюну запах тушеного с какими-то хитрыми травками мяса. Албанец вооружился половником и погрузил его в котел. Удивительно, но здесь никто не лез с мисками к раздающему, каждый терпеливо ждал своей очереди и, получив положенную порцию, коротко благодарил повара. Первый половник достался «апостолу», второй – молодой санитарке, третий – русскому гостю, затем еду получили все остальные.

Ели быстро и увлеченно, почти не разговаривая, – это был процесс утоления голода, не более, что Андрея вполне устраивало. Впервые за последние несколько дней он поел как следует и теперь наслаждался теплом и сытостью. Как все-таки мало надо человеку для счастья. Корсар положил ложку, умиротворенно откинулся назад – и тут же уловил откровенно враждебный взгляд, который метнул в него сидящий прямо напротив давешний улыбчивый болгарин. Сейчас он, впрочем, не улыбался. «Ну-ну, я тебя тоже не очень-то люблю», – ответил он взглядом на взгляд.

«Апостол» тем временем, видя, что все наелись, выгреб из-под своего кресла цинковую патронную коробку и извлек из нее несколько наполненных розоватой жидкостью бутылок, быстро проговорив при этом что-то, чего Корсар не разобрал, но по тому, как тут же заметно оживились лица присутствующих, он без труда догадался, что командир предлагает выпить.

– Что ж, можно и выпить… – без особого энтузиазма согласился Корсар. – Только у нас, уж не буду говорить где, обычай есть – сначала знакомятся, а потом пьют. С вами, правда, я уже познакомился лучше некуда! – Он вдруг понял, что говорит откровенно зло, гораздо злее, чем собирался.