ключ в замок, используя рукавицы, чтобы защититься от раскаленного металла. Ферро приблизилась к Эйре, как хищник, выслеживающий свою жертву. Он опустился перед ней на колени, доставая бурдюк с водой.
— Возродись, Эйра. Смой грехи своих предков, — прошептал он и вылил воду ей на голову. Она не могла устоять перед желанием откинуть голову назад, открыв рот. Это было самое сладкое, что она когда-либо пробовала. Пар зашипел вокруг нее, когда вода встретилась с горячим камнем. — А теперь пойдем со мной, любимица моя, — проворковал он, как любовник, когда бурдюк с водой опустел.
Его руки обвились вокруг нее, и Эйра едва удержалась от желания оттолкнуть его. Женщина все еще скептически смотрела на него, но ничего не сказала. Эйре нужно было завоевать доверие не только Ферро.
— Куда мы направляемся? — Ее голос дрогнул. Она могла выпить еще два полных бурдюка воды.
— В твою новую комнату.
Глава тринадцатая
Э
йра узнала, что было еще четыре камеры. Две, которые она видела по пути к выходу, были пусты. Она не могла сказать, был ли шорох, который она слышала в четвертой камере, произведен крысами или другим человеком.
Там Дюко? — задалась вопросом Эйра. Неужели его тоже схватили? Она должна была это выяснить. Но сначала ей надо сосредоточиться на спасении собственной шкуры. Она никому не поможет, если будет мертва.
Камеры, как и ожидалось, находились в подвале. Ферро помог ей подняться по лестнице. Ее колени подкашивались, а голова кружилась. Несмотря на то, что она ненавидела его прикосновения, она, возможно, не справилась бы без его поддержки.
За первой запертой дверью шел коридор. В конце коридора была еще одна запертая дверь. Женщина остановилась, достала повязку и протянула ее Эйре.
— Что? — Эйра переводила взгляд с нее на Ферро.
— В целях безопасности. — Ферро взял повязку и встал позади нее.
— Но я одна из вас, не так ли?
— Отнюдь, — холодно ответила женщина.
— Скоро будешь. — Ферро усмехнулся, когда он поднес повязку к ее глазам. — Но ты должна пройти посвящение, прежде чем действительно станешь одной из нас. — Эйра сомневалась, что она это сделает, надеясь, что к тому времени она освободится из этого проклятого места.
Они провели ее через дверь с завязанными глазами. Послышался шорох и скрип. Звуки ходьбы. Эйра попыталась уловить эхо с помощью своей магии, но оно было еле уловимым.
— Ступеньки, теперь осторожнее, — тихо сказал Ферро ей на ухо.
Она слышала шаги других людей, проходящих мимо нее. Сколько их было? Пять? Десять? Двадцать? Больше пяти… но меньше двенадцати, судя по тому, что она слышала. Вот бы у нее были такие же острые чувства, как у Дюко.
Наконец они остановились.
— Оставь нас, — приказал Ферро.
— Сэр…
— Это приказ.
— Очень хорошо. — За молчаливым согласием женщины последовал щелчок двери.
После снятия повязки с глаз, Эйра открыла глаза, повернувшись лицом к Ферро. Он убрал ткань в карман и снова положил руки ей на плечи.
— У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, — прошептал он.
— Да?
Он развернул ее, и Эйра резко вдохнула. Она, спотыкаясь, подошла к эркеру спальни.
— Где… где мы?
Снаружи не было города Райзен. Пологие холмы переходили в густые деревья. Горы вдалеке были пурпурными в угасающем свете заката.
Крепость Столпов. Руки Ферро снова легли ей на плечи, поглаживая.
— Ты далека от тех, кто может причинить тебе боль. Не беспокойся о них больше. Мы будем всем, что тебе нужно, — сказал он, но Эйра услышала только, что никто не может освободить тебя.
Как долго она была без сознания? Холмы были похожи на те, что располагались на окраине Райзена. Может, город был просто по другую сторону этого возвышающегося поместья? С той стороны, которая ей была не видна.
— Я здесь в безопасности?
Он снова повернул ее, на этот раз его руки скользнули вверх, от плеч к щекам. Эйра подавила желание укусить его за пальцы и пнуть в пах. Ей нужно было мыслить стратегически, если она хотела выбраться живой. Выживание было единственным, что давало ей сил прямо сейчас.
— Со мной ты в безопасности. Ни с кем другим, — торжественно заявил он. — Не показывай никому свои силы без меня. Не используй их без моего разрешения. — Его пальцы начали болезненно впиваться ей в лицо и шею. — Если ты это сделаешь, я не могу обещать твоей безопасности. Понимаешь?
— Понимаю. — Эйра постаралась не поморщиться.
— Хорошо. — Его хватка ослабла, и он нервно и широко улыбнулся. — Я могу дать тебе все, о чем ты мечтала, Эйра. Семью, дом, цель. Позволь мне заполнить пустоту, образовавшуюся в тебе.
— Это все, чего я когда-либо хотела. — Забавно, как замечание может быть и правдой, и ложью одновременно. Каждое мгновение, каждое слово в этой игре должно было быть рассчитано так, будто от этого зависит ее жизнь.
— Превосходно. — Он смотрел так, словно намеревался поглотить ее своими глазами. Как на ее лице не отразилось отвращение? Возможно, она была лучшей актрисой, чем думала. — Будь моей хорошей девочкой, и ты будешь вознаграждена. — Ферро отпустил ее и ушел.
После того, как он ушел, Эйра опустилась на сиденье и крепко вцепилась в подушки, пока ее тело сотрясала дрожь. Она схватилась за руки, за лицо, за все, к чему он прикасался. В своих неистовых движениях она еще раз выглянула в окно и замерла.
Во что она ввязалась?
Эйра схватила с сиденья одну из подушек и прижала ее к лицу, чтобы заглушить крики.
Она сменила одну тюрьму на другую.
В течение двух дней они не выпускали ее из комнаты. Слуга, одетый в плащ, украшенный тремя вертикальными линиями, такими же, как шрамы у мужчины, которого она заморозила в переулке, приносил ей еду дважды в день — один раз на рассвете и один раз в сумерках. К ней каждый раз приходил один и тот же молодой морфи, но он никогда не заговаривал. Вечером второго дня Эйра попыталась поговорить с ним.
Он бросил на нее свирепый взгляд и исчез.
Если он не собирался помогать ей, Эйра была полна решимости помочь себе сама. Но когда она попыталась прислушаться к комнате, ничего примечательного слышно не было. Только молитвы, бормотание и бред сумасшедших.
Она ждала завтрака на подоконнике, когда дверь открылась и, наконец, появился Ферро. Он говорил тем же приторно-сладким голосом, что и раньше, и Эйре пришлось притвориться, что она впитывает его, как нектар. Он дал
