К утру танцоры вернулись в деревню. На пыльной площади возобновились печальные пляски. Многочисленные гости уже расселись на циновках. Поминки длились до вечера. В косых лучах предзакатного солнца малыши поднесли предводителю танцоров дары: кувшины просяного пива, блюдо риса, связку вяленой рыбы, немного соли. В последний раз пустилась вдоль деревни вереница танцоров, поливая землю пивом и посыпая зерном. Все мужчины и женщины устремились вслед. Каждый человек держал в руках глиняный черепок. Шествие направилось к южной околице селения, потому что духи умерших живут где-то далеко к югу от страны догонов. Отчаянно бубнили барабаны. Посвященные выстроились в ряд, каждый зашвырнул как можно дальше свой черепок и без оглядки пустился наутек... Душа усопшего ученого переселилась в дом догонского бога. Перед капищем всю ночь стояли горшок с просяным бульоном и кувшин пива — пусть душа человечья отпразднует свое переселение...
Из книги французского историка Ж. Майе «Цивилизации Африки южнее Сахары»: маски и тайные союзы
Может статься, воображение европейцев больше всего поразили в африканском искусстве маски народов саванны — бамбара, догонов, бобо, сенуфо, а на границе саванны и леса — бамум и бамилеке, и не только потому; что маска редко встречается в европейской художественной традиции, но и потому, что таинственные психологические основы ее уходят в темные глубины человеческой личности.
В масках проявляется такое богатство содержания, что весьма трудно определить их общие эстетические особенности. Скульпторы чувствовали себя совершенно свободными при передаче естественных форм человеческих лиц, голов животных; прежде всего они хотели выразить свой эмоциональный замысел. В отличие от статуй маски предназначены не для того, чтобы на них любовались при свете дня, когда сами они хранят неподвижность. Они оживают, только когда выходят наружу; чаще всего ночью, в сопровождении музыки и пения. Они находятся в движении, танцуют, а иногда, как это происходит с некоторыми масками сенуфо, представляющими гиену или бабуина, выплевывают огонь — трут, который горит во рту изображаемого животного. В остальное время маски, по поверьям, находятся в саванне или, как думают дети догонов, в муравейниках гигантских муравьев.
По сообщению Марселя Гриоля, маска у догонов служит носителем ньяма, «безличной, неосознанной энергии, присущей всем людям, животным, растениям, сверхъестественным существам, вещам, природе». Маска, поглотившая ньяма умершего, становится в потенции очень опасной, ею могут управлять только посвященные, члены ава, союза масок. В общем, можно сказать, что человек в маске и сама маска, сделанная из дерева и волокон, предоставляют себя в распоряжение некоего сверхъестественного существа, которое завладевает ими на время обрядов или танцев. В это время дух становится видимым, это он движется, он говорит; это уже не определенный человек и не предмет из резного дерева, а одухотворенная маска.
Маски чаще всего объединяются в союзы, которые этнографы называют тайными, потому что только их членам известно, кто в них входит, и потому что те никогда не появляются на людях с открытым лицом. Тем не менее деятельность этих союзов касается не только их членов, но и всей деревни. Они выполняют ритуальные функции, поклоняются определенным духам от лица всей общины, следят за тем, чтобы вовремя были выполнены такие общественные работы, как уборка святилищ, а также оказывают давление на строптивых, заставляя их подчиняться правилам общежития — не нарушать супружескую верность, расплачиваться с долгами и т.д.
Тайный союз действует в качестве гласа общественного мнения или принудительного орудия в тех случаях, когда ненасильственные общественные санкции оказываются недостаточными. Казалось бы, между политической властью — вождем — и тайным союзом могло бы возникнуть соперничество в борьбе за власть в данной общине. Но вождь и маски представляют, по-видимому, одни и те же общественные силы или одни и те же личные интересы, ибо обычно они не противостоят друг другу.
Существуют также маски, предназначенные для радостных событий, например изящные шлемы в форме головы антилопы, украшающие танцевальные уборы бамбара и символизирующие собой получеловеческое существо, которое научило людей земледелию. По словам Жермен Дитерлен, их носят молодые люди, которые танцуют при народе, стараясь ободрить тех, кто на полях пропалывает просо. Маска — «носитель духовных сил, ассоциирующихся с дождем и способностью зародыша развиваться в зерне». У йоруба во время церемоний союза геледе — мужского союза, в обязанность которого входит прославление плодородия, —маски появляются не только по ночам, когда совершаются обряды, но и после полудня, для увеселения толпы. Комментируя этот факт, этнограф Клод Тардитс высказывает мнение, что таким образом маски связывают религиозный церемониал с повседневной жизнью, «как если бы развлечение осуществляло своего рода посредничество между сверхъестественными силами и людьми».
Маски и мифы - космогония догонов
Народы, которые, как догоны, имеют детально разработанное и отчасти эзотерическое (предназначенное лишь для посвященных) представление о происхождении мира и человека, отводят маскам определенную роль в мифическом изображении этих явлений: они воссоздают некоторые элементы мифа и сливаются с ним. Маска канага у догонов увенчана неким подобием лотарингского креста, на концах которого параллельно оси укреплены четыре короткие дощечки. Это символ человека, воплощающий идею созидания: две маленькие фигурки животных или людей на верхушке древка изображают супружескую пару, вышедшую из яйца мира, в котором содержится в зародыше вся Вселенная.
Лотарингский крест в свою очередь слагается из более простых символических форм, одна из которых аллегорически изображает бога-творца, небо и землю, а вторая — бога, выходящего из состояния неподвижности. Такое толкование лотарингского креста дали не этнографы, а те, кто был посвящен в наивысшие ступени космогонических познаний догонов. Другая маска, сириге, высотой иногда более пяти метров, представляет собой многоярусное здание, восемьдесят ниш которого напоминают о восьмидесяти первоначальных предках; танцор заставляет эту маску двигаться с востока на запад, подражая ходу солнца.
Главную маску догонов носит не танцор: сделанное в ней углубление слишком мало, чтобы в него можно было просунуть голову, к тому же высота маски около 10 метров. Она вырезана из большого дерева и изображает змею. В прежние времена, гласит легенда, когда смерти еще не существовало, постаревшие люди превращались в змей. Однажды старик, только что переживший такое превращение, повстречал молодых людей, завладевших вопреки его запрету масками. Выведенный из себя, он принялся укорять их на языке людей, а это запрещено делать тем, кто уже перевоплотился в животное из мира духов. После этого он уже не мог ни продолжать жить среди духов, ни вернуться назад к людям: он умер. Для того чтобы его душа получила воплощение, люди вырезали маску в виде змеи, сделали ей подношения и устроили танцы, ставшие новой церемонией под названием сиги. С тех пор каждые шестьдесят лет главную маску выставляют напоказ и повторяют обряды сиги.
Космогонические воззрения догонов символически представлены в их масках, архитектуре, плане жилищ и расположении нолей. Четко выражены они, однако, лишь в одном предании, которое полностью известию очень небольшому числу догонов. Идея этого предания, очень сложная и абстрактная, содержит много оттенков. Вот вкратце ее содержание, изложенное со слов этнографов М. Гриоля и Ж. Дитерлен. Представление догонов о вселенной основывается, с одной стороны, на принципе колебания материи, а с другой — на общем движении всей Вселенной. Первоначальный зародыш жизни символически изображается самым маленьким семенем из возделываемых культур — фонио. Это семя, приведенное в движение внутренним колебанием, разрывает свою оболочку и выходит наружу, чтобы достичь пределов Вселенной. В то же время материя проходит путь своего развития либо но спирали, либо винтообразно. Таким способом выражаются два основных понятия. С одной стороны, беспрерывное винтообразное движение означает сохранение материи. Кроме того, это движение, изображаемое графически зигзагообразной линией на стенах святилищ, символизирует, очевидно, беспрерывное чередование противоположностей — правая и левая сторона, верх и низ, чет и нечет, самец и самка — и отражает принцип парности, который, в идеальном представлении, должен доминировать в разрастании жизни. Эти парные противоположности поддерживаются взаимно в равновесии, которое индивидуальное существо содержит в самом себе. С другой стороны, бесконечность вселенной выражена в безостановочном движении материи по спирали.
