горели от стыда. Ну в самом деле, чего она разошлась?
— Всё из-за этого охлёстыша, — пробурчала она. — Пакостник!
***
Хозяин Зимы выходил из замка нечасто, тем паче летом. Но теперь у него появилась невеста — достаточный повод для прогулки. Он слышал биение её сердца и смех за многие вёрсты до неё самой. Сегодня она резвилась в воде, он знал, но ещё не видел. Зато заметил пышный венок, прибившийся к берегу.
Наклонившись, Хозяин Зимы поднял его. Плетение промокло, но зелень словно дышала, а цветы говорили.
Совсем близко послышался хохот. Мужской.
Забрав странный венок Хозяин Зимы пошёл на звук. Ещё немного, и он увидел юношу с мокрым потрёпанным венком на голове. Тот чистил лошадь, но будто почувствовав взгляд, оглянулся…
Глава 11. Дом ведьмы
Лето распалялось. Тучи словно забыли дорогу к Пэхарпу, оставляя небо ярким насыщенно-голубым с ошмётками пуха из облаков. Зелень яростно заполняла собой всё вокруг, боясь упустить представившийся шанс.
Увы, цветов в палисадниках ни у кого не было: они не выдерживали зиму и заморозков, зато живучие сорняки заполонили пространство. Дедушка Ежа достал косу. Ею они с Неждом работали по очереди, убирая высокую траву с заднего двора, где Севара планировала поставить беседку. Не сейчас, скорее, в следующем году, однако поддерживать порядок всё равно важно.
Оленя каждый день убиралась в разных местах. Не смотря на звание камеристки, с хозяйкой она бывала немного. В основном утром и вечером, иногда приносила корреспонденцию, иногда чай, звала на приём пищи, редко они прогуливались, но чаще занимались с книгами. Севара каждый день находила новые дела и планы, практически живя внутри кабинета. Так что каждое поручение от неё для Олени было чем-то вроде небольшого праздника — ещё один повод пообщаться и быть полезной, а не скучающе бродить по поместью, выискивая упущенные пылинки.
Забава же продолжала радовать простой, но невероятно вкусной едой. Готовила она на всех, разве что хозяйке откладывала повкуснее, да пожирнее, а то казалось, что Севара с весны похудела, и скулы у неё заострились, а лицо побледнело.
Наверняка так и было. Потому что Оленя, иногда помогавшая со сборами, затягивала корсет на пару перстов боле обычного. Ещё камеристка не могла не подметить небольшой синяк на груди, который Севара иногда тёрла. Тот всё никак не сходил.
— Она хоть ест? — спросил как-то Нежд, привалившись к стене на кухне. Он уплетал кусок пирога с черникой и прихлёбывал мятный чай.
— Клюёт. А толку? — отозвалась Забава, не переставая шинковать капусту. — Я уж и так, и эдак. Вожгаюсь над каждой стряпнёй. Спросила как-то: невкусно? Не. Всё хорошо. Сказала, мутит.
— В рот не лезет, — кивнула Оленя. — Еда-то вкусная, она даже пожаловалась как-то. Мол, вон пирог капустный, люблю такой, а не лезет. Так и не спит уже который день. Я ведь в соседней комнате. Чу, шаги. Прислушаюсь, то она ходит по комнате.
— Не спускается? — Нежд отряхнул руку.
— Да ну. Спускалась бы, шмыгнула как мышка, я бы и не услышала, наверное, — вздохнула Оленя. — А она ходит. Анадысь заглянула я, она сказала, что пытается устать посильнее, чтобы уснуть поскорее. Велела мне идти. Ходить тише стала, но я уже сама не сплю, прислушиваюсь.
— Н-да… Хозяйку нашу долит что-то, а что, нам неведомо. И как помочь, не знаем, — покачала головой Забава.
— Я ей цветы ношу, она улыбается, — поделилась Оленя, — нравится ей. Говорит, дом напоминают и бабушку.
— Скучает, может? — предположил Нежд, опускаясь на табурет.
— Поди разбери. Да пускай и томилась бы, разве ж себя гробить надо?
— Что вы тут, косплётки плетёте? — Дедушка Ежа неторопливо зашёл в кухню, по пути выдав Неждану лёгкий подзатыльник для проформы. Тот ответил «начальству» высунутым языком.
— Мы тебе смотники какие? — фыркнула Забава. — Мы за хозяйку беспокоимся.
— А есть заделье?
— А ты не видишь, хезнет она? Худющая стала, бледнющая. Сердце за неё болит.
Оленя тяжело вздохнула. Махнула рукой на прощание, да пошла за уборку приниматься. Чего гутарить зазря.
***
Ночь стала темнее, дольше. Но Севара всё равно не могла уснуть. Она бы с удовольствием выпила волшебного мятного чая, чтобы успокоить нервы и наконец выспаться. Однако внизу вместе с чаем будет и Неждан, а идти к нему она не собиралась. И без того слишком близко его подпустила. Снова. Не стоит посиделкам давать продолжения, а слуге надежду на большее.
Спустив было ноги на пол, Севара всё ж вернулась на кровать. Позавчера к ней уже заглядывала обеспокоенная Оленя, не стоит опять будить её топотом. И так казалось, что все слуги смотрят на хозяйку как-то странно. С… жалостью? Севара мотнула головой: вот ещё, будут её жалеть какие-то… Мысль только сильнее раздражала. Снова она их причисляет к каким-то неполноценным. А они тоже люди, с чувствами. Конечно, они переживают. И есть из-за чего.
Рука легла на грудь, туда, где темнело пятнышко. Севара старалась на него не смотреть лишний раз, но от того только лучше замечала, как пятно разрастается. Теперь это был полноценный синяк.
Едва Инти поднялась из-за горизонта, Севара не выдержала и поднялась, хотя до утра оставалось ещё пара отрезов, а то и больше. Часть посветлевшей ночи, была отдана кабинету и шелесту бумаг, которые перепроверялись уже раз восьмой.
Как хорошо, что сегодня — последний день декады, а значит, пора к Радмилу. Вдруг, он уже что-то узнал, и наконец Севара получит хоть небольшую зацепку. Или как минимум удостоверится: был Хозяин Зимы или нет. Разумеется, думалось, что был, но другой вариант отметать рано. В тайне Севара надеясь на последнее: лучше уж пусть окажется, что она сходит с ума, чем однажды превратится во вторую Неневесту.
Всё утро Севара клевала носом. Ароматный кофе, который наконец привезли и ей, хоть как-то спасал ситуацию, но сонливость всё ещё нападала. Когда она добралась до кабинета Радмила, то зевала напропалую. Только рот успевала прикрывать ладонью в тонкой белой перчатке из мелкой сетки.
— Так что вы узнали? — Севара сделала большой глоток кофе, кружку которого ей выдал маг.
— Информация скудна. Морозные ведьмы появились в реестре около ста пятидесяти зим назад. И отмечены всего три. До них регистраций не было, новой Морозной, как я упоминал, тоже нет.
— А как другая может стать Морозной? Как ведьмы вообще предают своё звание? Оно переходит по наследству?
— Иногда да, иногда нет. Ведьмы отдают его достойнейшей, а такой может оказаться и собственная дочь, и пришедшая ведьма.
Севара закусила губу едва не раздирая кожицу до крови. След утерян. Она не узнает о
