Читаем без скачивания Индира - Бонкичмондра Чоттопаддхай

— Постараюсь быть кратким. Ваша супруга Бхомра Даши сдает свое имение в аренду.

Данеш Кхан в это время стал натягивать новые струны на тамбуре. Одной рукой он натягивал струну, другой придерживал ее.

— Раз, — произнес он вслух.

— Ничего не имею против, — с трудом вымолвил Гобиндолал.

— Два, — проговорил Данеш, загибая второй палец.

— Для этой аренды я ездил к вам в Хоридру.

— Теперь пойдет третья, — продолжал музыкант.

— Вы, учитель, свиней, что ли, считаете? — шутливо спросил его Нишакор.

Старик побагровел от обиды.

— Выгони этого невежу, господин! — воскликнул он, обращаясь к Гобиндолалу.

Но Гобиндолал был поглощен своими мыслями и ничего не ответил.

— Ваша жена согласилась сдать мне в аренду имение, — продолжал Нишакор, — но ждет вашего решения. Вашего адреса она не знает, да и писать ей, как видно, не хочется. Поэтому мне самому пришлось взять на себя труд получить ваше согласие. Мне удалось разыскать ваш адрес, и вот я здесь.

Глубоко задумавшись, Гобиндолал хранил молчание.

Как давно он ничего не слыхал о Бхомре! О своей Бхомре! Почти два года.

Нишакор, казалось, угадал его мысли.

— Если вы согласны, напишите расписку, — проговорил он, — и я уеду.

Гобиндолал по-прежнему молчал. Нишакору пришлось повторить все сначала. На этот раз Гобиндолал взял себя в руки и слушал внимательно.

Читатель, разумеется, понял, что все, сказанное Нишакором, было от начала до конца вымыслом, однако Гобиндолалу это не пришло в голову.

— В моем согласии нет никакой надобности, — холодно проговорил Гобиндолал. — Имение принадлежит моей жене, это вам, вероятно, известно. Она может сдавать его в аренду кому угодно, я не могу ни разрешать, ни запрещать ей этого. Писать ей я тоже не буду. Думаю, теперь вы избавите меня от своего присутствия.

Нишакору ничего не оставалось, как проститься.

Оставшись один, Гобиндолал повернулся к певцу.

— Сыграем что-нибудь, — предложил он.

Данеш Кхан стал послушно настраивать тамбуру.

— Что будем играть?

— Что хочешь, — ответил Гобиндолал, беря таблу. Он и раньше умел играть, но за последнее время стал отличным музыкантом. Однако сейчас он никак не мог найти верную тональность и сразу же сбился с ритма. Данеш Кхан сердито оборвал пение и, отбросив инструмент, проговорил:

— Довольно, я устал.

Гобиндолал взялся было за ситар, но с самого начала стал фальшивить. Потом он попробовал читать. Однако смысл прочитанного не доходил до его сознания. Тогда Гобиндолал оставил книгу и направился к себе в спальню. Рохини он там не нашел, зато увидел Шону.

— Я подремлю немного, — сказал он. — Пусть меня не беспокоят. И Гобиндолал заперся у себя. К тому времени уже почти стемнело.

Но Гобиндолал не заснул. Присев на постели, он закрыл лицо руками и зарыдал. Бхомру ли он оплакивал или себя самого? Скорее всего обоих.

Да, пожалуй, Гобиндолалу и не оставалось ничего другого, как проливать слезы. Вернуться к Бхомре стало для него невозможным. Теперь нечего было и думать о возвращении в Хоридру. Как будет он смотреть в глаза Бхомре? Путь в родную деревню навсегда был закрыт для него. Ему осталось лишь одно — сожаление.

Глава седьмая

Когда явился Нишакор, Рохини вышла в соседнюю комнату и оттуда слышала весь разговор. Она решилась даже слегка раздвинуть занавес, чтобы видеть Нишакора. Нишакор же тотчас приметил, что из-за штор на него внимательно смотрит чей-то узкий, как миндалина, глаз. Таким образом, Рохини стало известно, что Нишакор, вернее, Рашбихари, приехал из ее деревни. Рупо находился поблизости и тоже все слышал. Едва Нишакор покинул комнату, как Рохини, выглянув из-за занавески, поманила слугу к себе. Когда Рупо подошел поближе, она шепнула ему:

— Я хочу попросить тебя кое о чем. Только господин не должен ничего знать. Если сохранишь все в тайне, получишь пять рупий.

Рупо стал припоминать, кто первый встретился ему в это утро, — видно, тот человек принес ему удачу! Такой прибыльный день! Ведь для бедняка и две пайсы целое богатство!

— Приказывайте, я готов, — проговорил он.

— Ступай за этим господином. Он приехал из моей деревни. Я совсем не получаю вестей оттуда и очень беспокоюсь. Когда кто-нибудь приезжает из тех мест, я каждый раз расспрашиваю о своих родных, но это очень сердит господина. Так вот, ты пойдешь и остановишь этого человека. Отведи его куда-нибудь, где его не сможет увидеть твой хозяин. Я постараюсь выбрать время и повидаюсь с этим господином. Если он не пожелает ждать, уговори его!

Рупо, почуяв наживу, кинулся исполнять поручение.

Всем понятно, зачем Нишакору понадобилось обманывать Гобиндолала. Но если бы какому-нибудь умнику удалось подсмотреть, как повел себя Нишакор, когда спустился вниз, он пришел бы в чрезвычайное недоумение. Нишакор принялся внимательно разглядывать дверь, дверные петли и болты. В это время к нему подошел Рупо.

— Не хотите ли покурить? — обратился он к Нишакору.

— Если мне не предложил этого сам хозяин, зачем я стану просить у слуги?

— Ну, как угодно. Послушайте, мне надо сказать вам кое-что по секрету. Пойдемте куда-нибудь в безопасное место, — проговорил Рупо и повел Нишакора в свою комнату. Там он усадил гостя и передал ему просьбу своей госпожи.

Луна сама давалась в руки Нишакору. Теперь ему было совсем нетрудно выполнить задуманное.

— Твой хозяин прогнал меня. Как же я после этого могу скрываться у него в доме? — произнес Нишакор.

— Он ничего не узнает. Он никогда не заходит в эту комнату.

— Да, но вдруг, когда госпожа начнет спускаться, он заметит ее и пойдет за ней следом? Каково мне придется, если он застанет меня с твоей госпожой?

Рупо молчал. Между тем Нишакор продолжал:

— Кругом такое безлюдье, что меня могут убить, закопать в этом саду, да так, что мать родная никогда не узнает, куда делся ее сын. Ты же первый бросишься на меня. Нет, на это я не согласен. Так и предай своей госпоже. Постой, скажи ей вот еще что: ее дядя просил сообщить ей очень важную новость. Но твой хозяин выгнал меня, и я не успел ничего ей сказать.

Рупо почувствовал, что пять рупий ускользают из его рук, и поспешно проговорил:

— Если вы не хотите посидеть здесь, то, может, согласитесь подождать где-нибудь поблизости от дома?

— Я тоже об этом думал. Когда я шел сюда, то приметил неподалеку, у спуска к реке, два высоких дерева. Знаешь это место?

— Конечно.

— Я подожду там. Уже смеркается, а ночь наступит, так меня и вовсе нельзя будет увидеть. Если твоя госпожа пожелает прийти туда, я ей обо всем расскажу. К тому же, в случае чего, мне будет нетрудно бежать. А то не очень-то приятно, когда на тебя собак натравят.

Весь их разговор Рупо немедленно передал Рохини. На этот раз мы не можем сказать вам, что было на уме у Рохини. Когда человек сам не знает, чего хочет, то откуда об этом знать нам? Однако не думаем, что именно привязанность к дяде толкнула Рохини на столь необдуманный поступок. Вероятно, ею руководили какие-то иные соображения. Кое-какие догадки на этот счет у нас имеются. Рохини нашла лицо Нишакора привлекательным, а его глаза красивыми. Рохини догадывалась, что он занимает далеко не последнее место в обществе. Она твердо знала, что никогда не изменит Гобиндолалу. Но ведь одно дело измена, а другое — просто свидание! Может, эта великая грешница думала:

«Какой настоящий охотник упустит неосторожную лань? Какая женщина не пожелает покорить мужчину, если он хорош собою?»

Ведь и тигры съедают не всех коров, которых загрызают. Так и женщина: она покоряет мужчин лишь ради самой сладости победы; и рыбу многие ловят не для того, чтобы есть, а так, ради удовольствия: поймают и выкинут; или птицу — бьют, а потом бросают. Ведь охотятся чаще всего из азарта. Правда, что до меня, то я не понимаю такого рода удовольствий. Но Рохини, наверное, рассуждала именно так: «Почему бы мне и не поохотиться на этого большеглазого оленя, раз уж он имел неосторожность забрести в нашу прошадпурскую глушь?»

Не знаю, что еще творилось в грешном сердце Рохини, только она согласилась увидеться с Нишакором, чтобы расспросить его о дяде. Рупо известил Нишакора о решении своей госпожи, и тот, торжествуя, медленно направился к условленному месту.

Глава восьмая

Как только Рупо скрылся из вида, Нишакор окликнул Шону.

— Давно вы служите у этого господина?

— С самого его приезда.

— Значит, совсем недавно? И сколько же он вам платит?

— Три рупии деньгами; кроме того, одежда и пища.

— Как! Такие отличные слуги, и так мало получают?

Слова Нишакора несказанно польстили Шоне.

— Что ж поделаешь, — проговорила она со вздохом, — здесь нелегко найти работу.