В подразделе (б) (2:14–7:16) Павел рассказывает о том, как связано его широкомасштабное служение с коринфским кризисом[261]. Этот кризис исторгает из уст Павла слова удивительной силы, например, 5:16–21, в которых описано, что же Бог совершил во Христе. Слова Павла о Боге, который «увещевает через нас» (5:20), актуальны до сих пор. Ход мысли здесь выглядит не вполне когерентным — отчасти потому, что аргументация направлена против людей, претендующих на звание апостолов в Коринфе, и их нападок на Павла (о чем он подробнее пишет в 2 Кор 10–11). Подчеркнув, что он не повреждает слова Божьи (2:17), Павел напоминает коринфянам, что, в отличие от других, ему не нужно рекомендательных писем[262]: они сами в результате его служения — его письмо (3:1–3). Павел затем размышляет о превосходстве служения, полного Духа, над служением смертоносным буквам, начертанным на камнях (3:4–11). Моисей покрыл свое лицо покрывалом при встрече с Израилем, и оно остается неснятым, когда израильтяне читают старый завет. Однако когда обращаются ко Христу, покрывало снимается, ибо Господь, который говорил с Моисеем, присутствует в Духе (З. Т2–18). Благовествование Павла не закрыто ни от кого, за исключением погибающих, так как бог века сего ослепил их умы (4:3–4). Сила Павла — от Бога, пусть даже его сокровище находится в «глиняном сосуде» (4:7). Блестящий парадокс (4:8–12)[263] — противопоставление Павлом своих физических страданий и его статуса во Христе: «Мы всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем».
В 4:16–5:10 в серии противопоставлений (внешний/внутренний, видимое/невидимое, нагие/одетые) Павел объясняет, как ему удается не падать духом. Его страдания кратковременны по сравнению с вечной славой, и когда земной дом разрушится, нам Богом дается вечный, небесный дом. Чуть ниже мы подробнее рассмотрим этот отрывок; он показывает, в какой мере Павел черпает силы из невидимого, — живя в противоречии между «уже» и «еще не». Хотя Павел утверждает, что не хвалится перед коринфянами, он явно старается, чтобы они по достоинству оценили его служение (5:11–15), которое другие чернят[264]. Говорит ли он о любви Христа к нему, или о своей любви ко Христу, или о том и другом сразу, его слова «любовь Христова объемлет нас» (5:14) — замечательное выражение глубокой преданности Павла. Слова: Бог дал «нам служение примирения… итак мы — посланники от имени Христова» (5:18–20), — трогательно описывают призвание, которое Павел разделяет с ними. Призывая коринфян к тому, чтобы они не напрасно получали Божью благодать (6:1), Павел заверяет их, что он не станет камнем преткновения ни на чьем пути (6:3). В волнующем описании своей жизни (6:4–10) Павел обнажает свою душу перед коринфянами, призывая их открыть ему свои сердца (6:11–13).
Переходя к дуалистическим противоречиям (6:14–7:1: праведность/ беззаконие и т. д.), Павел призывает коринфян не связываться с неверующими. (В данном отрывке эти стихи показывают, что не все еще спокойно в Коринфе, а также подготавливают к 2 Кор 10–13. Ниже, в подразделе, посвященном целостности, мы рассмотрим проблемы, связанные с последовательностью, взглядами и источниками.) Затем в 7:2 он возвращается (см. 2:13) к объяснению коринфянам своего отношения. Павел рассказывает, как был обрадован, когда Тит принес ему в Македонию хорошие новости о том, что его письмо «со многими слезами» вызвало положительный отклик (№№9, 10 выше). Он радуется, что может во всем положиться на них (7:16).
Раздел 2 основной части письма (8:1–9:15) посвящен сбору денег для Иерусалимской церкви (8:1–9:15). Уверенность в коринфянах позволяет Павлу просить у них денег[265] для этого проекта, начатого годом ранее (8:10; 9:2, см. выше, сноску 7). Он приводит в пример христиан из Македонии, которые, при всей своей бедности, проявили щедрость (8:1–5), как и сам Иисус Христос, Который, «будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою» (8:9). Возможно, под влиянием иудейской традиции посылать в Иерусалим видных людей с деньгами на Храм, а также желая подчеркнуть свою честность, Павел посылает для организации сбора денег (и, вероятно, чтобы отвезти 2 Кор) Тита, который недавно был благосклонно принят в Коринфе. С ним (опять же, чтобы не возникало сомнений в честности: 8:16–23) отправляется еще один брат, известный всем церквам [кто‑то из Ахайи (а именно, из Коринфа — в качестве дипломатического жеста), работавший в Македонии?], и еще один усердный брат, который помогал Павлу, — две фигуры, которые мы не можем идентифицировать, несмотря на множество гипотез. Сбор денег для Иерусалима рассматривается и в главе 2 Кор 9, которая, похоже, обращена именно к Ахайе. Так же как Павел хвалит коринфянам македонян за их щедрость, так он хвалится и коринфянами (Ахайя) перед македонянами. Он не хотел бы стыдиться, если бы кто‑то из македонян приехал с ним для сбора денег. Слова Павла «радостно дающего любит Бог» (9:7; КП) впоследствии часто использовались при сборе церковных пожертвований.
Раздел 3 основной части письма (10:1–13:10) содержит подробный ответ Павла на сомнения в его апостольском звании. Если в 2 Кор 8–9 он с оптимизмом говорит о коринфянах, следующие четыре главы более пессимистичны: Павел не уверен в том, как его встретят в третий раз. Ему даже приходится пригрозить, что он будет таким же строгим, когда придет, каким он был в своих письмах, вероятно, включая и письмо «со многими слезами» № 9 (10:2, 6, 11; 13:2). Тем не менее Павел подчеркивает, что власть дана ему Богом для созидания, а не для разрушения (10:8; 13:10, ср. Иер 1:10). В Коринфе были «апостолы» («суперапостолы»: 11:5; 12:11), подрывающие авторитет Павла, но, по мнению Павла, они — лжеапостолы и притворщики (11:13–15), которые в конце концов понесут кару. (Этим оппонентам Павла посвящена обширная литература; см. один из подразделов ниже.) Этим людям мы обязаны самым длинным и страстным описанием апостольского служения Павла, на которое они его вынудили[266]. В этот кризисный момент его жизни из его души исторгается восклицание уверенности в силе Христа: «Когда я немощен, тогда силен» (12:10). Хотя в 12:12 перечисляются знамения, чудеса и силы как «признаки апостола», которые он продемонстрировал среди коринфян, ясно, что времена, когда он сидел в темницах, был бит палками, камнями, терпел кораблекрушения, был в опасностях, голоде и жажде, наготе, — важнее для него как выражение его апостольской заботы обо всех церквах (11:23–29)[267]. Павел готов рискнуть и похвалиться, чтобы показать искренность вызова, который он бросает коринфянам: «Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, несмотря на то, что, чрезвычайно любя вас, я менее любим вами» (12:15). Вероятно, это был лучший способ, который он только смог придумать, чтобы убедить коринфян ответить ему доброжелательно и избавиться от раскола и развращенности до его прихода, чтобы не было ему нужды быть строгим (12:20–13:10).
Заключительная формула (13:11–13) содержит последний призыв Павла к коринфянам: «Исправляйтесь, прислушайтесь к моим словам, будьте единомысленны, живите в мире». Добился ли Павел успеха? Прошел ли его третий визит мирно или конфликтно? Деян 20:2–3 посвящает лишь одно предложение тем трем месяцам, которые он провел в Ахайе (ее столицей был Коринф) после возвращения из Македонии, и не сообщает о внутрихристианских конфликтах. Не говорится об этом и в Рим 16:1, 21–23, где упомянуты христиане — друзья Павла в Коринфе (откуда он писал Рим). Как бы ни отреагировали коринфяне, тройное благословение их Павлом в 13:13, включающее Бога Отца, Иисуса и Святого Духа (самое полное из всех благословений, что написал Павел) служило и служит христианам во время литургии и по сей день как образец обращения к Богу.
Одно письмо или компиляция из нескольких писем?
Из всех писем Павлова корпуса единство 2 Кор оспаривалось сильнее всего (на втором месте с отрывом идет Флп). Ученые выявляют от двух до пяти некогда отдельных компонентов. Чтобы понять ход дальнейшего обсуждения, где алфавитный список начинается с письма Г, читателям следует вспомнить из №3 и №6 выше, что до того как было написано 1 Кор, существовало письмо А, то есть 1 Кор — это письмо Б. Тогда письмо В «со многими слезами» было написано до 2 Кор (№ 9 выше).
Многие исследователи, придерживающиеся мнения о единстве 2 Кор, считают его письмом Г; тем самым, вся переписка с Коринфом состояла, по–видимому, из четырех писем — двух утерянных и двух сохранившихся. В пользу теории о едином письме говорит тот факт, что в нем только одна начальная формула (1:1–2) и одна заключительная формула (13:11–13). Если в 2 Кор содержатся письма, которые когда‑то существовали отдельно, то они были сокращены, и нельзя говорить о простом соединении документов[268].
