что она никогда этого не сделает. Как бы я ни старался напомнить себе, что это не мое собачье дело, что мне должно быть все равно, и лучше просто держаться подальше, это не срабатывает.
Словно почувствовав мое беспокойство, Слоан устремляется ко мне с точностью сокола, пикирующего на свою ничего не подозревающую добычу.
— Ты ведь идешь, Лаклан? Мне нужны фотографии. Я не пропускаю ни одного шоу, когда мы в одном городе.
Помимо обычных разговоров о расписании и минимальных деталях, мы с Ларк не говорили о концертах. Она меня не приглашала. Не знаю, чувствует ли она себя так же неуютно, как и я, из-за вопроса Слоан, но я не осмеливаюсь взглянуть в ее сторону, чтобы узнать.
Я чешу затылок, смотря на своего брата, но от него ни хрена не добиться, он просто ухмыляется мне, как чертов предатель. Когда я делаю грубое выражение лица, говорящее «ах-ты-гнида-вонючая», его улыбка становится только шире.
— Не знаю. Я…
Меня прерывает звук знакомого голоса.
— Лаклан Кейн.
Как раз в тот момент, когда я думаю, что хуже быть уже не может, так оно, черт возьми, и происходит.
На мгновение закрываю глаза. Когда открываю их и поворачиваюсь, то ловлю на себе внимательный и настороженный взгляд Ларк, прежде чем мое внимание переключается на источник знакомого голоса.
— Клэр.
Клэр Пеллер выглядит точно такой, какой я ее помню. Волосы убраны с лица в высокий хвост. Хищная улыбка. Черный костюм. Она — олицетворение чистоты, но глубоко внутри нее запрятано желание все испортить.
Клэр улыбается и смотрит на Роуэна.
— Привет, Роуэн.
Он коротко кивает ей, но в его простом ответе нет теплоты. Клэр наплевать. На самом деле, ей чертовски нравится подобная реакция. Она переводит взгляд на Слоан, и Роуэн прерывает то, что она собирается спросить.
— Это моя жена Слоан. Слоан, это Клэр.
— Очень приятно, — говорит Клэр. Слоан лишь натянуто улыбается, но Клэр опять плевать, ее внимание уже переключается на Ларк.
— А это Ларк, — говорю я, склоняя голову в сторону. — Моя жена.
Клэр издает недоверчивый смешок, и моя кровь закипает в жилах. Она переводит взгляд с одного на другого, словно ожидая кульминационной фразы, но ее не последовало.
— Ты женат?
— Да.
— Лаклан Кейн, — говорит она и качает головой. — Никогда не думала, что доживу до этого дня. Конечно, многое изменилось с той вечеринки в честь Хэллоуина два года назад, — в голосе Клэр есть что-то режущее. Но когда я встречаюсь взглядом с Ларк, на меня смотрит лишь ее непроницаемая маска. Наверное, мне следовало бы почувствовать облегчение от того, что она выглядит спокойной, но я немного разочарован, как бы мне не хотелось это признавать.
— Да. Что ж, увидимся, — говорю я решительно и возвращаюсь к своей еде.
— Да, это точно, — говорит Клэр, когда у нее звонит телефон. — Я как-нибудь загляну в мастерскую. Встретимся нормально.
Прежде чем я успеваю возразить, Клэр отвечает на звонок, и ее каблучки стучат по плиточному полу, когда она выходит из «Палача и Черной птички». Я качаю головой, сосредоточившись на еде, пока не ощущаю напряжение в воздухе и не поднимаю взгляд.
Ларк и Слоан о чем-то тихо переговариваются.
Слоан приподнимает бровь.
Ларк прищуривается.
Слоан вздыхает и пожимает плечами.
И тут Ларк выскальзывает из кабинки. Она встает и закидывает на плечо свою нелепо огромную сумку.
— Что ж, было весело. Мне пора бежать, — говорит она, одаривая Слоан и Роуэна ослепительной, как лазер, улыбкой. Когда смотрит на меня, то этот лазер прожигает кожу. — Увидимся дома.
Она выходит из ресторана, а ее энергия летит за ней, как комета.
Роуэн смеется и качает головой, прежде чем сделать глоток своего напитка.
— Если не хочешь вытаскивать жену из тюрьмы, лучше иди за ней.
Я откидываюсь на спинку дивана и постукиваю кольцом на указательном пальце по бокалу, стараясь не смотреть в сторону двери. Вместо этого я сосредотачиваюсь на Слоан, которая прячет улыбку за ложкой с едой.
У меня в груди все сжимается.
— О чем ты?
— Иди и забери ее, пока она не зарезала Клэр, идиот, — говорит он.
— Нет… она… — я смотрю на дверь, а затем на Слоан, в ее глазах искры веселья. — Что…?
— Послушай, — говорит она, кладя ладонь на стол и, наконец, встречается со мной взглядом. У нее над уголком губы появляется ямочка. Это ее признак забавы. — Ларк Монтегю, может, и симпатичная, сияющая, счастливая, вся такая ля-ля-ля чирлидерша, но эта сучка чертовски мстительна. Я люблю ее до смерти и даже больше, но скажу так… этот единорог не срет радугой.
Я все еще не могу сопоставить ее слова с женщиной, которую, как мне кажется, я знаю.
— Эта Ларк…? Давай украсим все блестками и споем песню Ларк? Хочешь сказать, что она умеет злиться? Типа… она не просто взбалмошная дамочка, а реально может причинить вред?
Они оба смеются. Громко смеются.
— Лаклан, — говорит Слоан, качая головой, — я расскажу тебе кое о чем, потому что ты безнадежен и мне тебя жаль.
— Ну спасибо…
— Ларк Монтегю может не просто «причинить вред». Она придумывает наказание и превращает его в настоящий блестящий парад мести.
Роуэн тычет вилкой в сторону входной двери.
— Она подложила в мою машину бомбу с блестками, когда я довел Слоан до слез и прогнал из ресторана. Я потратил тысячу долларов, чтобы очистить салон, и до сих пор каждый день нахожу блестки.
— Когда мы учились в школе-интернате, девочка по имени Мейси Робертс назвала одну из подруг Ларк «вонючим ведром спермы». Ларк забралась в комнату Мейси и всю ночь рисовала краской для ткани «я — вонючее ведро спермы» буквально на каждом предмете одежды, который был у Мейси, даже на нижнем белье.
— Расскажи ему про пайетки.
— Пайетки? — спрашиваю я, когда они оба хихикают.
Слоан приподнимает брови, накладывая себе в тарелку немного еды.
— Несколько лет назад Ларк жила со своим тогдашним бойфрендом по имени Эндрю. Однажды в выходные, когда Ларк не было в городе, он с их общей подругой Саванной встретились в их квартире, — говорит она, и меня захлестывает волна гнева. — Пару недель спустя Ларк вломилась в дом Саванны, пока та спала, и сверхмощным клеем прилепила на ее лицо пайетками слово «сука-изменщица». Она украла у Саванны флакон с жидкостью для снятия лака, телефон и компьютер, так что Саванне пришлось идти в магазин и покупать растворитель клея. Даже когда она сняла пайетки, следы все равно остались. Это было потрясающе.
Не могу отрицать, что мне нравится этот план.
