Рассказав об этом, Ярослав окинул комнату критическим взглядом, выбрал кровать, которая пришлась ему по вкусу, и разлёгся на ней, закинув ноги на деревянную спинку. Ноги, разумеется, по-прежнему были обуты в сапоги.
— У нас нет чего-нибудь перекусить? — поинтересовался он.
В течение некоторого времени я смотрела на воина молча, в недоумении переваривая такую наглость. Мой рот бесшумно открывался и закрывался, как у выброшенной на песок рыбы.
— Перекусить?! — выговорила я наконец. — Мы же только недавно из харчевни.
— Ну и что? С тех пор же прошёл целый час.
— Вот, Дара, хорошенько подумай, прежде чем выходить замуж! — скорбно предупредила я. — Ибо тем самым ты заполучишь в свой дом прожорливое существо, способное поглощать пищу по четырнадцать раз на дню.
— Почему именно четырнадцать? — осведомился Ярослав.
Дару явно интересовал тот же самый вопрос.
— А потому что на пятнадцатый, — сказала я, извлекая из сумки первую попавшуюся тряпку, — даже самая совершенная жена потеряет всякое терпение! А ну-ка слезай с кровати! — закричала я, замахиваясь на Ярослава тряпкой, которая на поверку оказалась ночной рубашкой.
К чести Ярослава надо сказать, что как опытный воин он хорошо знал, когда именно следует сдавать позиции. Поэтому он поспешил соскочить с кровати прежде, чем быть позорно побитым ночной рубашкой.
— И чтобы я больше не видела тебя на кровати в дорожной обуви! — возмущённо продолжила я. — Здесь тебе не казармы! Какой пример ты подаёшь подрастающему поколению?!
— Ой, вот только меня в свои разборки не вмешивайте! — отмахнулась Дара, перекатывая в пальцах кусок затвердевшей соли, который она подобрала на побережье.
— Вот именно, причём здесь Дара? — подхватил Ярослав, на всякий случай прикрываясь от меня дверцей шкафа.
— А при том, — отозвалась я, — что я забрала её от тёти, и, стало быть, я за неё отвечаю.
— Перед кем?
— Перед собственной совестью, — отрезала я.
— Как странно, — сладко заметил Ярослав, — не ты ли как-то раз говорила, что у тебя нет никакой совести?
— Ну и что, что говорила? — удивилась я. — Как говорила, так и взяла свои слова обратно.
— Это ещё почему?
— А потому что у меня совести нет!
— Ладно, — смилостивилась я затем, — эта комната всё равно — наша с Дарой. А твоя — соседняя, и вот там можешь делать всё, что захочешь.
— Ну, и на том спасибо, — насмешливо поблагодарил он.
В итоге мы поделили комнаты по-братски: в одной поселились мы с Дарой, в другой — Ярослав с Мэгги. Уговорились также и об условном стуке, вернее, о нескольких комбинациях. В одном случае услышавшему стук следовало осторожно проследить за гостем соседа, в другом — поспешить в соседнюю комнату на выручку, в третьем — немедленно уходить.
Более или менее обустроившись, мы снова собрались в нашей с Дарой комнате.
— Ну, как вам нравятся последние столичные новости? — спросила я.
— Про погоду или про войну?
— И то, и другое.
— Погода — это из-за демона? — предположила Дара. — Он наращивает силу?
— Верно, — кивнула я. — Чем более прочно он укрепляется в этом мире, тем шире становится зона его влияния. Всё началось с дворца, потом распространилось на прилегающие к нему районы, потом на весь город…Сказать по правде, такого я не ожидала, да ещё и так быстро. Целый город — это уже очень много. А уж распространение на соседнюю страну…Такого просто не должно было случиться. Похоже, этот демон необыкновенно силён.
— Ещё бы, — пробурчал Ярослав.
— А война правда может начаться? — спросила Дара.
— Что скажешь? — обратилась я к Ярославу.
— А почему ты спрашиваешь именно меня? — нахмурился он, ожидая подвоха.
— Ну, ты же у нас воин и главный специалист по политическим вопросам.
— Сейчас я знаю ровно столько же, сколько вы.
— Но при прежнем…при истинном царе ходили разговоры о нападении на Миргород?
— Нет, — убеждённо ответил Ярослав.
— Ну, а теоретически армия Велиграда готова к такому вторжению?
— Как сказать. Если действительно объявили всеобщий призыв и забирают всех взрослых мужчин, то всё возможно. Почему бы и нет? Конечно, прольётся много крови: миргородскую армию неподготовленной тоже не назовёшь. А кое в чём они нас даже превосходят. Словом, итог такой битвы я бы предсказывать не рискнул. Но если "царю", — он особо выделил это слово, — итог безразличен, тогда… — Он многозначительно развёл руками.
— Зачем демону развязывать войну? — спросила Дара.
— Если бы мы могли знать, — вздохнула я. — Видишь ли, каждый демон приходит в этот мир с целью. И идёт к ней напролом, по головам, если надо, то через трупы. В отличие от людей, у которых целей — множество, у демона она только одна, и он на ней зациклен. Вот только в чём именно она заключается, пойди разбери.
— И она может заключаться в том, чтобы стравить Велиград и Миргород? — нахмурился Ярослав.
— Настолько точно вряд ли. Какое ему дело до здешней внутренней политики?
— А если это только начало? — предположил Ярослав. — Если он собирается уничтожить весь остров?
— Вот это уже может быть, — вынужденно признала я. — А может быть, не уничтожить остров, но захватить на нём власть. Да мало ли что ещё. А есть и другая возможность. Не исключено, что война — это не цель, а средство.
— В каком смысле?
— Война приводит к огромному выплеску энергии. Представьте себе толпу людей, с криком бегущую навстречу вражеской армии. Ранения, кровь, агония, страх. Агрессия. Всей этой энергией демон может воспользоваться как ресурсом для выполнения своих целей. Такого количества мощных всплесков энергии в мирное время не получить.
— Значит, вполне вероятно, что слухи обоснованны, — заключил Ярослав. — Отсюда вывод: у нас мало времени. Надо раздобыть кинжал как можно быстрее. И возвращаться в Велиград.
Мы с Дарой кивнули, хоть мысль о скором возвращении и заставляла поёжиться. Ну, вернёмся в Велиград, пусть и с кинжалом. Ну, заявимся в Проклятый Замок. А дальше-то что?
— Будем надеяться, что найти кинжал не составит труда, — сказала я вслух. — Завтра отправимся в университет и будем разбираться по обстановке. Место, где находится выставка, навряд ли засекречено. Ну, а как туда войти, придумаем на месте.
Как говорится, моими бы устами да мёд пить. Но об этом позже.
Вечером Дара рано легла спать. А я уселась на кровати, подводя итоги и наводя порядок в мыслях. Начала с того, что поставила на колени сумку с травами и проверила, насколько поисчерпались запасы и есть ли необходимость их пополнять. Результаты проверки меня обрадовали. За время нашего путешествия прибегать к моей сумке приходилось редко, так что пока всё было в норме. Поддерживающего силы снадобья было существенно меньше, чем в начале пути, но его я и заготавливала с избытком. Такие вещи непременно расходуются в дороге. Зелья невидимости больше не было, но тут уж ничего не попишешь. Такие вещи в лавке аптекаря не купишь и в полевых условиях не приготовишь. Так что без невидимости придётся обойтись. А большая часть порошков и трав оставалась нетронутой. Это хорошо. Я крайне не любила закупаться у аптекарей, предпочитая всё собирать и готовить самостоятельно. А то кто их знает, что они подсунут незнакомому покупателю. То норовят вместо коры жёлтого кедра подсунуть кору кедра короткохвойного, то продадут вербену, собранную при солнечном счете, что, как известно, начисто меняет её магические свойства. Ну конечно, проще же идти за травами днём, когда светло. А покупатель — как он догадается? Разве что когда-нибудь потом, по результату, но тут уже пойди что-то докажи. Или вот в настой от гастрита добавят красные плоды земляники, вместо того чтобы использовать белые ягоды, более редкие. Словом, пока в аптеку идти не надо, и хорошо. Лучше я как-нибудь попозже схожу в лес и пополню запасы самостоятельно.
Отложив сумку, я глубоко вздохнула и, по-прежнему сидя, прикрыла глаза. Надо было привести в порядок как мысли, так и эмоции. Завтра очень многое могло решиться. И к этому следовало подготовиться.
