- Еще нет.
- Главный город - Твониш. Там же расположен и космопорт. Метленцы совершенно не переносят запаха ахагари, и дарсайцы вынуждены держаться в особом квартале с подветренной стороны. Послушайте - вас не восхищает, насколько своеобразно и замечательно устроена наша Вселенная? Ну как при этом не отказаться еще от полбокальчика этого изумительного напитка!
Герсен сделал соответствующий заказ официанту.
- А метленцы ничего не потеряли вследствие постигшей "Котзиш" беды?
- Абсолютно ничего. Пострадали только дарсайцы и мелкие сошки вроде меня. Мы - единственные жертвы.
- И Оттиль Пеншоу ничего не потерял и ничего не приобрел?
- Не знаю. Он исчез на много месяцев, но сейчас он снова в Сержеузе. Я только вчера его видел. Он сейчас выглядит таким больным и несчастным.
- Что вполне объяснимо после такой катастрофы. Какова теперь цена принадлежащих вам акций?
- У меня их двадцать. Взяв по нулю хоть двадцать раз, так с нулем и остаешься.
Герсен откинулся к спинке кресла, устремив куда-то вдаль отрешенный взгляд. Затем извлек из сумки двадцать севов.
- Никак не могу отделаться от дурацкой привычки играть на бирже. Покупаю ваши акции по севу за штуку.
У Типпина едва не отвалилась нижняя челюсть. Бросив хмурый взгляд на купюру в двадцать севов, он затем, чуть склонив голову набок, подозрительно посмотрел на Герсена.
- В основе игры на бирже лежит надежда выиграть.
- У меня это просто, если хотите, пунктик.
- На чокнутого вы, в общем-то, совсем не похожи.
- Рассмотрим такой гипотетический случай - Ленс Ларк возместит нанесенный "Котзиш" ущерб. Я тогда буду в немалом выигрыше.
- Гиблое дело - нисколько в этом не сомневаюсь.
- Похоже, вы меня убедили не делать глупости. - С этими словами Герсен протянул руку, чтобы вернуть деньги на прежнее место, однако тонкие пальцы Типпина опередили его.
- Не торопитесь. Почему бы вам в самом деле не удовлетворить свою прихоть?
- А какой смысл - ведь акций-то все равно при вас нет.
- Они наверху, в моей комнате. Я обернусь мигом.
И действительно, не прошло и двух-трех минут, как он вернулся с акциями, и деньги Герсена перекочевали в его карман.
- Я имею доступ еще к некоторому количеству акций "Котзиш". Могу и их продать по той же цене.
- Будьте при этом крайне осмотрительны! - предупредил его, сделав довольно кислую мину, Герсен. - Никому не говорите, что какой-то инопланетянин скупает акции "Котзиш". Сложится мнение, что это какая-то афера, и акции поднимутся в цене. Я перестану их покупать, и от этого никто не выиграет. Вы в состоянии уразуметь, к чему это может привести?
- Во всех мелочах, кроме одной - почему вы все-таки скупаете акции, если исключить, разумеется, ваш так называемый "пунктик".
- Ну, тогда назовите это альтруизмом.
- Такое объяснение ничуть не лучше первого. Тем не менее, обеспечьте меня, пожалуйста, оборотным капиталом. Для дня сегодняшнего вполне хватит сотни севов. Вы в самом деле заберете акции "Котзиш", сколько бы вам ни предложили их, по одному севу за штуку?
- Ручаюсь головой. - Герсен достал деньги. - Еще одно предварительное условие: ни при каких обстоятельствах не выходите на Оттиля Пеншоу.
Взгляд Типпина сразу же потускнел.
- Его акции ничуть не хуже других.
- У него их гораздо больше, чем я в состоянии купить. Еще раз повторяю - осторожность превыше всего. Вы согласны с этим условием?
- Разумеется, раз уж больше некуда деваться. И все же, никак не могу взять в толк...
- Каприз.
- "Каприз" - далеко не то одеяло, которым можно прикрыть любую постель. Я вас принял за человека, твердо стоящего на почве суровой действительности.
Герсен приподнял пачку севов.
- Вот действительность, на которую я опираюсь. Пожалуйста, называйте ее суровой, если вам так угодно.
- Ваши аргументы неотразимы. - Типпин поднялся. - О результатах я сообщу сегодня же чуть попозже.
Он покинул веранду ресторана и вприпрыжку направился на противоположную сторону площади. Герсен тем временем подозвал официанта и расплатился.
- Скажите, пожалуйста, где расположен торговый дом "Диндар"?
- Вон там, сэр, в "Сени Скенсела". Видите большой купол чуть левее центральной опоры? Вот это и есть "Диндар".
Типпин направился в сторону "Сени Скенсела". Герсен решил последовать за ним.
Глава 8
"Богатые стодвадцатниками пески расположены в экваториальном поясе Дарсая, отличающемся жарким и засушливым климатом Закаленная непрестанной борьбой с суровыми природными условиями, целая раса мужчин и женщин придумала множество способов побеждать нестерпимый зной Коры, добывая богатства из песков Вот это и есть дарсайцы, ни на кого не похожая раса, отличающаяся от других добрым десятком тысяч самых странных особенностей. Днем они наслаждаются прохладой в тени огромных металлических зонтов, охлаждаемых водой, непрерывно стекающей с наружных краев таких зонтиков - в знаменитых дарсайских так называемых "сенях". Не приняв специальных мер, в упомянутой климатической зоне, называемой Разделом, человек погибает за считанные минуты от перегрева и ожогов. Под рукотворной "сенью" он может наслаждаться ледяным мороженым среди буйной растительности
Дарсайцы - народ не очень-то склонный к веселью, однако и не склонный к тому, чтобы глубоко задумываться над смыслом жизни. Все свое внимание они сосредотачивают на сущности каждого мгновения своего бытия и проявляют удивительную предрасположенность к получению особого удовольствия от этого своего специфического качества, подвергая его полнейшему отрицанию Так, в пищу свою они добавляют самые мерзкие на вкус приправы, чтобы получить как можно большее удовольствие от чистой холодной воды. Потребляют огромное количество отвратительнейшего чая и пива как будто только для того, чтобы непрерывно подтверждать эту типичную для них извращенность, превращая ее в самоцель
Любовные отношения между дарсайцами противоположного пола не сопровождаются бурными проявлениями чувств и характеризуются едва скрываемой настороженностью, будучи основаны скорее на ненависти и презрении к партнеру, чем на обоюдном влечении друг к другу".
* * *
"Дарсайцы не склонны к мелкому воровству И действительно, за пределами городов воровство - вещь практически неслыханная Гораздо более распространены убийство в схватке лицом к лицу и разбой, особенно, если дело касается стодвадцатников, однако и то, и другое расценивается как самое гнусное преступление Арестованного преступника сначала подвергают порке в голом виде, затем бросают скованным среди скал, где он становится добычей лансларка, гнуса или скорпионов. Наиболее же подлым преступлением среди дарсайцев считается кража у своего соплеменника принадлежащего ему пескохода или запаса воды. Налагаемое за это наказание включает в себя порку, а затем позорный столб на дне общегородской выгребной ямы".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
