(И вновь она оказалась там; обезумев от этой оргии смерти, не отрываясь смотрела на цепочку голых холмов сквозь колышущиеся занавески и столбики каменной балюстрады балкона в номере отеля. Она видела тусклую полоску зари над головой, внезапно сметенную стеной медленно и беззвучно пульсирующего огня, залившего весь горизонт. Она смотрела — изумленная, ошеломленная, полуослепшая, все еще не осознавая происшедшего, не в силах спуститься с небес блаженства, — переводя взгляд с адского зарева на лицо Мица, залитое пульсирующим огнем уничтожения: ресницы слиплись, рот раскрылся в беззвучном крике, ввалившиеся, блестящие от пота щеки. И, словно долгожданное освобождение, хлынули слезы, они пришли вместе с осознанием, а сдавленный плач превратился в вопль ужаса. Экстаз бесследно исчез, сменившись бурей вины и самоотвращения.)
Историю Лентяев нельзя было назвать счастливой. Они появились неожиданно в период Междуцарствия, последовавший за Второй Войной, и смахивали на продукцию Гало, мрачного, диаметрально противоположного Триалу артефакта, уничтоженного каким-то таинственным оружием, обстрелявшим его с разрушенных впоследствии лун газового гиганта Фрастериса. Подобно мыльным пузырям, Лентяи плавали в своих спасательных шлюпках, и одного за другим их ловили, крали, пускали в дело праведное и неправедное, теряли, вновь находили и вновь пускали в ход.
И так же, один за другим, они встретили свой конец: одного, попавшего к нему в руки, душевнобольной теократ направил на Триал; оружие отказалось, или не смогло, уничтожить Солнце и попросту исчезло вместе с теократом. Два других саморазрушились при попытках их разобрать. Еще один был успешно уничтожен ассасином-самоубийцей во время атаки на арсенал одной дворянской фамилии. И один, линзы которого смотрели в пару электронных микроскопов, проделал ряды межмолекулярных отверстий во время опыта в Анифрастском Технологическом Институте Всемирного Суда, Следом произошло странное событие, после которого остался лишь (если не считать двадцати трех радиоактивных отверстий) аккуратный круг земли примерно тысяча триста метров в диаметре; все остальное исчезло, превратившись в симпатичное, безупречно полусферическое озерцо с соленой водой и полным набором океанического полярного планктона, рыб и водных млекопитающих.
Возможно, это были просто несчастные случаи. Сверхъестественные способности Лентяев могли бы без особенных усилий сделать их обладателей правителями всей системы, но это оружие неизменно несло в себе гибель каждому, кто вступал во владение им.
Вокруг Ленивых Убийц ходили всевозможные слухи, появился даже некий еретический культ. Братство Лентяев веровало в то, что эти приборы являлись каверзными подарками какой-то высокоразвитой чуждой цивилизации и что, когда будут отданы почести последнему найденному Лентяю — не использованному, но ставшему объектом поклонения, — чужаки наконец-то появятся среди людей и поведут их прямиком в рай. Свободное Братство Ленивых Убийц считало Лентяев богами, вернее Богом, так как остался только один.
Религия Гакха принимала во внимание оба этих идолопоклоннических культа. Гакха были убеждены в том, что Лентяй, украденный у них предком Шеррис, являлся главнейшей культовой ценностью. Они хотели вернуть его, так как считали своей собственностью. Для них стало постулатом — пока сокровище не будет возвращено или пока не прервется женская линия Дайсина, их Мессия не сможет родиться вовремя, до окончания декамиленниума.
Она с трудом приоткрыла глаза и сфокусировала взгляд на человеке, сидящем около нее. На нем была режущая глаза униформа — сочетание ярко-фиолетового и ослепительно желтого. Круглое темное лицо казалось очень серьезным.
— Кто вы? — прошептала Шеррис.
— Я — Бог, — последовал ответ вместе с вежливым кивком.
Она некоторое время смотрела на него, слушая непрерывное гудение. Комнатку потряхивало.
— Бог? — повторила она.
Человек кивнул.
— Бог, — подтвердил он.
— Понятно. — И она снова задремала.
Гул превратился в колыбельную.
Она постепенно просыпалась. Постель пахла больницей. Она помнила, что была пузырем и летела сквозь систему, подгоняемая взрывными волнами. Теперь она в команде. Она помнила, что сказал доктор перед тем, как у них появилось это. Каждое слово…
— Вы, по большей части, не будете этого замечать, — сказал док. — Это не телепатия и не какое-то мистическое единение с вашими приятелями. Вы просто будете знать, как каждый из них реагирует в конкретной ситуации. Похоже на короткое замыкание: приобретение способности к установлению немедленной связи.
Я скажу вам правду. Это — противоконфликтный агент. Помните учебные записи, где все операции на экране происходят в соответствии с заранее намеченным планом и никто никогда не стреляет по ошибке в своих. СНС делает это реальностью. Он превращает войну в нечто большее: делает ее менее разорительной, менее хаотичной, более короткой. Я уверен, что некоторые из вас уже созрели для того, чтобы осознать — это воплощение ваших самых заветных желаний…
Это — я, подумала она. Теперь я — одна из команды. Нас всего восемь.
Она очутилась в белом помещении без стен, но с низким потолком. Там был Ленивый Убийца. Она не знала, который именно.
«Ничего, кроме неприятностей, — напевал Лентяй, пританцовывая вокруг нее на своих тонких шатких ножках. — Ничего, кроме смерти, разрушения, несчастья». Она попыталась схватить Лентяя, тот было с хихиканьем увернулся от нее, но она поймала его и привязала к своему поясу. Стоило ей прикоснуться к оружию, как тут же появилась зеркальная стена. Ленивый Убийца был таким, каким она запомнила его: красивым, даже изящным. Сверху и по бокам шел невероятно сложный, выгравированный в серебряном покрытии орнамент, ведь это же… она поняла это сразу, как только взяла его в руки, охотничье ружье!.. Она направила его на зеркало, улыбнулась своему отражению и нажала на спуск.
Шеррис проснулась. Она оглядела маленькую кабину — кубик с гранями около двух метров. Над ее койкой была еще одна. Рядом — ящик из какого-то легкого металла; внутри, аккуратно сложенная, лежит ее одежда; пластиковый стул, запертая дверь с одиноким пластиковым крючком, кондиционер. Все. Окон не было.
В чем бы она ни находилась, это что-то продолжало двигаться. До нее доносились звуки, похожие на гул двигателей внутреннего сгорания, пол вибрировал, и временами вся кабина сотрясалась. Исходя из всего этого, она предположила, что едет в СВП. В желудке урчало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
