И снова иллюстрация к великой поэме
Содержание поэмы – это история португальского народа. Однако рассказывается она не последовательно, эпизод за эпизодом, а вставлена, так же, как география, астрономия, медицина, этнография, внутрь сюжета. А сюжет этот ясен – история похода Васко да Гамы в Индию. О некоторых событиях португальской истории Васко да Гама сообщает дружественно настроенному к португальцам королю Мелинды, о других повествует брат адмирала, Пауло да Гама, королю Калекута, расспрашивающему о фигурах и эмблемах, изображенных на португальских знаменах. Приступая к рассказу о лузиадах, то есть португальцах-потомках мифического Луза, основателя Португалии, поэт выделяет главное – открытие нового морского пути. Здесь все и связано: и военные эпизоды, и легенды о трагической гибели и посмертной коронации прекрасной Инес де Кастро, возлюбленной наследника престола, а потом короля дона Педро, и свод наблюдений ученых и путешественников. Все это лишь предыстория великого свершения. Путешествия за моря – центральное героическое событие, пронизывающее все содержание эпопеи. И в последней главе, в сцене чудесного праздника на «острове любви», океанская нимфа пророчествует о новых плаваниях, новых открытиях, новых землях (здесь подразумевается Бразилия), которые скоро, благодаря португальцам, станут известны миру.
История Португалии, таким образом, рисуется как многовековый крестовый поход, как утверждение креста сначала на полуострове, в борьбе с маврами, а затем и в дальних землях. Причем, поход многотрудный и опасный. Один из героев поэмы сравнивает путешествие да Гамы с ослушанием Адама и дерзостью Икара. Так, с библейской и античной параллелей начинается тема самоопределения человека и его соперничества с богами. Эта основная ренессансная тема и становится главной в поэме, ее можно проследить и в многократном подчеркивании того, что португальцы плывут по неведомым морям, над которыми рука человека еще не поднимала парус, и в описаниях природы (португальцы первыми вырвали «секреты природы»), и в жестоко правдивом изображении цинги и бедствий на море, голода, предательства, враждебности туземцев, в фигуре фантастического великана Адамастора, грозящего морякам в самом опасном месте их пути, у мыса Бурь, и впоследствии посрамленного ими, в речи Бахуса, обращенной к богам: «Вы увидите, что через немногие годы и в море, и на небе они станут богами, а мы – простыми людьми».
Гробница Луиса де Камоэнса
Резюме: Луис де Камоэнс – поэт, который пытается осмыслить и силой своего искусства спасти все самое ценное в национальной истории Португалии. Он старается отвести меркантильные соображения как причину португальских завоеваний и подчеркнуть лишь их миссионерскую цель. В этом ясно усматривается приверженность официально-католической идеологии. Да, он видел вокруг себя и разнузданную алчность, и страсть к обогащению, и коррупцию. Но разве только в этом была цель великого предприятия Васко да Гамы? Признать жажду золота и наживы побудительным мотивом героических действий значило бы для Камоэнса поддаться историческому пессимизму. Поэтому он вполне открыто идеализирует миссию Португалии, а португальского народа как избранной нации. Потому и удается Камоэнсу эпизация истории его народа, что он сумел выделить как подлинно героическое такое деяние, которое все же действительно было шагом вперед в развитии человечества. И средствами искусства он сумел опоэтизировать то, что остается вечным – поиски знания и истины, человеческое могущество, победоносное напряжение всех сил и способностей человека. Поэзия Камоэнса – типичное порождение эпохи Ренессанса, времени, которое часто именуют трагическим. Она создана человеком, сполна испытавшим разочарования, знающим реальную жизнь, видящим упадок нации и затмение гуманистических идей…
И все же повторимся – Камоэнс спасает главное завоевание Возрождения – идею «героического энтузиазма» и дерзкого могущества обожествленного им человека-современника.
Глава VII
Средневековая литература Востока, Азии, Кавказа
Еще одним удивительным поэтическим миром станет для нас поэзия Востока: арабская и персидская, китайская и японская… Удивительный взлет культуры и государственности, особые, свойственные только этим народам черты средневековой цивилизации, появление книг, ставших священными на века, создание поразительных произведений, взаимовлияние законов политики и искусства – это далеко не полная характеристика нового для нас явления – культурного пространства Востока…
§ 1. Абу Нувас
Всему арабскому миру знаком этот замечательный поэт, чье настоящее имя, видимо, звучало, как Аль-Хасан ибн Хани аль-Хакими (предположительно, 762-813). Поэт, настолько далекий от нас, что время скрыло большую часть точных биографических сведений, оставив нам лишь сказки и анекдоты, малопристойные истории, героем которых был Абу Нувас, что в переводе означает Отец кудрей.
Родился он, как считается, недалеко от Ахваза, городка в Южном Иране, отец его был арабом, мать – иранкой. Родным языком его, скорее всего, был персидский. Детство будущего поэта прошло в городе Басра. Конечно, родители мальчика были так бедны, что он не получил никакого образования, зато служба у выдающегося в то время поэта Валиба ибн аль-Хубаба позволила не только овладеть грамотой, но и познакомиться с древними поэтами, арабским языком, поэтами и художниками, навещавшими гостеприимный дом любимца калифа. Говорят, что юношей Абу Нувас жил некоторое время среди бедуинов, чтобы узнать, что такое настоящий, чистейший арабский язык…
Абу Нувас
Однако не поэзия была главным в жизни Абу Нуваса – вино и любовь! Именно любовные приключения и создали ту репутацию, которой он пользовался как у своих современников, так и у потомков. Мудрец, весельчак, распутник. Нечто среднее между ходжой Насреддином и Тилем Уленшпигелем, героем книги Шарля де Костера.
Эпоха, в которую жил и творил Абу Нувас, называлась арабами и персами эпохой Обновления – запомните тысячи строк великих, а потом забудьте их напрочь! Так гласил принцип – чтобы обрести свой голос, поэт должен узнать всех предшественников, а потом суметь уйти от них как можно дальше…
Харун ар-Рашид
Великий халиф, известный нам по многим восточным сказкам, Харун ар-Рашид, делает Абу Нувас придворным поэтом.
Но придворная жизнь далеко не проста – здесь свои законы, принципы, привычки – за одно и то же могут по приказу халифа и осыпать милостями, и посадить в подземелье…
Абу Нувас резко порывает с темами и нормами придворной бедуинской поэзии, подвергает их систематическому осмеянию. Он становится подлинным обновителем всех поэтических норм, вводя и последовательно разрабатывая новые темы и сюжеты (городская жизнь, запрещенное исламом вино, охота и наслаждение любовью). Источником вдохновения явилась иранская народная культурная традиция. Строки Абу Нуваса подарят нам имена реально существовавших исторических героев и персонажей фольклора, мы встретим описание обычаев и традиций древнего зороастризма19. Его сочинения даже дают основание предполагать, что он принадлежал к Шуубии – культурно-политическому течению, выступавшему за освобождение иранских земель от власти халифата…
Абу Нувас по праву виднейшим представителем «нового стиля» в литературах Востока, отразившего уже более утонченные формы быта и настроения богатых жителей городов в период превращения халифата из замкнутого арабского национального государства в мощный исторический конгломерат международного значения.
Европейские исследователи любят называть Абу Нуваса «арабским Анакреонтом» или «арабским Гейне». В его творчестве отражается чувственность, называемая большинством читателей извращенной, но среди чувственных и откровенно порнографических любовных стихотворений (обычно в честь возлюбленных своего же пола) выделяется цикл нежнейших и изящнейших песен, посвященных некой невольнице Джинане.
Безусловный вольнодумец, свое отношение к религии он частично отразил в хамриях – песенках о пирушках и запретном вине. Из других его многожанровых произведений потомкам интересны охотничьи песни.
Вообще, сейчас у исследователей литературы существует мнение, что, согласно преданиям, Абу Нувас переносил идеалы своей поэзии в жизнь… А жизнь он вел легкомысленную и беспутную – о его любовных и пьяных похождениях, ставших легендарными, рассказывают сказки «Тысячи и одной ночи» и, как уже упоминалось, «специальные» сборники порнографических стихов и анекдотов. Кстати, справедливости ради стоит сказать, что большая часть этих анекдотов представляет собой просто бродячие сюжеты.
