Читаем без скачивания Свидание вслепую - Ежи Косинский

— Я тебя знаю, — сказала она низким, хорошо поставленным голосом. — Я тебя видела однажды на дискотеке. Ты был с моей подругой.

— С твоей подругой? — переспросил Левантер.

Женщина кивнула:

— Ты танцевал с ней в ту ночь, а потом одна пара налетела на вас. Подруга сказала мне, что ты называешь ее Лисичкой. Она сегодня здесь, знаешь?

— Знаю, — сказал Левантер. — Я хочу к ней присоединиться.

Он сдал пальто и пошел по коридору к дальним комнатам. Все та же молодая женщина на высоких каблуках пристроилась рядом, явно желая составить ему компанию.

— Она сказала мне, что вы познакомились в Европе, — зашептала она. — Между двух стран. Ужасно романтично! Как в старом кино с Гретой Гарбо. — Женщина была так близко, что Левантер ощущал тяжелый запах ее духов. Вдобавок она напирала на него бедром. — А ты знаешь, что был ее первым мужчиной?

— Первым мужчиной? Не может того быть! — воскликнул Левантер.

— Да. Первым мужчиной после изменения.

— После чего?

— Ты знаешь, после чего. После операции.

— Ты имеешь в виду операцию по удалению опухоли?

Девушка вцепилась в его руку и засмеялась, прикрывая рот тонкой ладошкой.

— Здорово! Мне нравится, как ты это назвал: «опухоль»! — Она взмахнула ресницами и стряхнула волосы с щек и плеч.

Левантеру стало не по себе.

— А ты как это называешь?

Она продолжала смеяться. Потом взяла его руку и направила к себе под юбку, прижимая ее до тех пор, пока не убедилась в том, что он потрогал то, что она хотела.

— Я называю его — если его надо как-то называть — называю его «любовником», — прошептала она хриплым шепотом. — И скоро тоже собираюсь удалить эту «опухоль», представь себе! Почему бы тебе когда-нибудь тоже не навестить меня?

Левантер вытащил руку из-под юбки и двинулся на звуки танцевальной музыки. В один миг вся история его взаимоотношений с Лисичкой пронеслась у него в голове; страстное увлечение ее телесной красотой мало его волновало, но почему-то он испытывал стыд за то, что делал с ней в постели. Он не мог себе представить, что именно думает о нем она. Левантер больше не был любовником красивой и таинственной женщины. Теперь он был сексуально извращенным партнером, требующим легкого наслаждения от другого мужчины, который всегда так хорошо понимал все его желания и так легко удовлетворял их. Левантер огляделся по сторонам. Многие женщины здесь были очень красивы, хотя ни одна из них не обладала ошеломляющей красотой Лисички. Но теперь, зная, кто они все на самом деле, Левантер почувствовал себя одураченным.

Лисичка танцевала. Увидев Левантера, она резко остановилась и оставила своего партнера — высокого, мускулистого мужчину. Задыхаясь, со спутанными волосами, она подбежала к Левантеру, поцеловала его и отвела в сторону.

— Как ты меня нашел? — спросила Лисичка тихим голосом.

— Меня привез сюда шофер гостиницы.

— Я видела, как ты говорил с моей подругой.

— Да. Она сказала мне, что вы дружили.

Лисичка почувствовала его настроение.

— Наверняка она тебе все рассказала. Теперь ты знаешь, — сказала она.

— Да, — ответил Левантер. — Теперь я знаю, что это была за «опухоль».

— Но ведь это неважно, правда? Мы останемся вместе, да?

— Нет, — сказал Левантер. — Я должен тебя оставить.

Лисичка принялась умолять его:

— Дай мне шанс. Я еще не знаю себя. Через неделю снимут повязку, — сказала она, — и ты сам узнаешь, есть ли какая-нибудь разница между мной и любой другой женщиной. — Она помедлила. — Я буду единственной женщиной в твоей жизни, которая получает оргазм полностью изнутри, — пошутила она.

— Меня заворожила твоя тайна, — сказал он. — Теперь она раскрыта.

— Но я не обманывала тебя. Ни одна женщина не смогла бы услужить тебе лучше, чем я… Ты же не хотел от меня ребенка.

Лисичка смотрела на него с напряженным вниманием, а потом нежно увлекла в другой коридор и остановила у лестницы. Сверху доносились приглушенные голоса.

— Еще ребенком я знала, что природа совершила со мной ошибку, — сказала Лисичка. — Я чувствовала, что выгляжу совсем как девочка и испытываю потребности, которых не понимаю. К двенадцати годам я каждый день хотя бы несколько минут проводила перед зеркалом, одевалась в девичью одежду, красила губы, напяливала парики. Я мечтала о том, чтобы сменить пол. Но в мусульманских странах к женщинам относятся как к животным. — Она горько рассмеялась. — Очень плохо родиться женщиной. Ни одному нормальному мужчине такое и в голову не придет.

Лисичка подвела Левантера к скамейке и попросила сесть рядом с ней. Она глубоко вздохнула.

— Моя семья была одной из самых богатых и влиятельных в нашей стране. Мой отец был известным дипломатом. Как единственный сын, я был отцовской гордостью и единственным наследником состояния. — Она помедлила секунду, раздумывая, а потом заговорила отрешенным голосом. — Мне было шестнадцать, когда отец встревожился, обнаружив, что я теряю мужские черты, и созвал целую команду французских врачей. Меня долго кололи мужскими гормонами. Но нельзя помешать воле Аллаха.

Левантер коснулся ее руки и подумал о том, до чего изящно и женственно она выглядит. А Лисичка продолжала свой рассказ, словно теперь, когда она наконец заговорила, ничто уже не могло ее остановить.

— Несмотря на лечение, груди продолжали расти, как будто мое тело настаивало на том, что я — женщина. На свете не было никого, к кому я могла бы обратиться за помощью. Моя мама умерла, когда я была совсем маленькой, а с молодой мачехой и двумя ее дочками мне сблизиться не удалось. Поэтому я очень удивилась, когда мачеха решила мне помочь. Лишь потом поняла, зачем она это сделала.

Левантер вопросительно посмотрел на нее.

— Я все еще оставалась единственным законным наследником отцовского состояния, — объяснила Лисичка. — Мачеха не смогла родить отцу сына, а тут у нее появилась возможность избавиться от единственного серьезного препятствия, отделяющего ее и ее дочерей от огромного наследства. Когда я училась в Америке, мачеха приехала навестить меня и тайно организовала мой визит к американскому врачу, специалисту по транссексуалам. Тот предложил мне сначала пройти курс психотерапии — для того, чтобы я подготовилась и к операции, и к дальнейшей жизни в качестве женщины. Конечно, он не знал, что я уже готовилась к этому, приходя каждый вечер в этот и подобные ему клубы. Не поставив в известность отца, мачеха перевела на мой швейцарский счет значительную сумму. Я прошла психотерапию и получила курс гормональных инъекций, после чего была готова отправиться в Швейцарию, чтобы окончательно преобразиться.

Лисичка взглянула на Левантера. Тот молчал, и она продолжала:

— Я была еще в больнице, когда отцу позвонили по телефону — я уверена, что анонимный звонок был организован мачехой, — и сказали, что я попала в автокатастрофу и получила множество увечий. Уже через несколько часов отец, беспокоясь о моем состоянии, прибыл в больницу. Доктор приподнял одеяло и гордо сказал отцу, что хирургическая операция прошла успешно, так что отныне его сын стал женщиной. Отец выскочил из палаты с криком, что у него никогда не было сына. — Она замолчала, похоже для того, чтобы заглушить звучавшую в ее голосе боль. — Я еще была в больнице, когда ко мне явился сотрудник нашего посольства и от имени отца предупредил меня, что я не должна допустить дискредитации моей семьи и отцовского положения при королевском дворе. Мой паспорт объявлялся недействительным; я теряла право использовать свою фамилию, ибо отец сделал заявление, что его сын безвозвратно потерян. Отцовский посланник сообщил мне, что отец собрал справки за подписью лучших докторов, свидетельствующие о том, что я — психически нездорова. Если я когда-нибудь вернусь на родину, меня тут же схватят как сумасшедшую с манией членовредительства и упекут в психушку. И если хоть когда-нибудь, в любой точке земного шара я публично открою тайну своего происхождения, люди моего отца сделают так, чтобы я никогда больше не смогла открыть рот.

Левантер понял, что она не сомневается в том, что отец выполнит свою угрозу.

— Банк немедленно уведомил меня о том…— Лисичка прервалась на миг, а потом продолжила: — В тот день, когда я встретила тебя, банк уведомил меня о том, что я признана юридически несостоятельной и не могу отвечать за свою, доставшуюся мне от деда, долю в семейном доходе от нефти, что отныне все мои иностранные и внутренние банковские счета арестованы, выплаты еженедельного содержания приостановлены, а все мои сбережения и доходы переходят к отцу.

Лисичка взяла Левантера за руку и посмотрела на него снизу вверх. Ее глаза, как и голос, были полны печали.

— Вот как все случилось, — сказала она таким тоном, словно рассказанная история потрясла ее точно так же, как и его. — За несколько дней я пережила полную трансформацию: была мужчиной — стала женщиной; была богатой — стала нищей. Вместе с мужским полом я потеряла отца и родину. Я стала бродягой, и мое проживание в любой стране зависит только от того, как долго я смогу себя поддерживать и платить за лечение, в котором постоянно нуждаюсь.