погибнешь.
138
В зле страшна скрытность. В добре страшно стремление быть на виду. Поэтому вред, причиненный видимым злом, поверхностен, а причиненный злом скрытым – глубок. Когда добро очевидно, польза от него мала, а когда сокрыто – велика.
139
Добродетель – госпожа таланта, а талант – слуга добродетели.
Если в доме нет хозяина и всем распоряжается слуга, разве не воцарятся в нем бесовщина и помрачение?
140
Воюя с негодяями, оставляй им путь к отступлению. Быть к ним беспощадным – все равно что наглухо закупоривать мышиную нору: тогда мыши, сдохшие в норе, отравят все вокруг.
141
Вину за промахи следует брать на себя наравне с другими, но не стоит претендовать на равные с другими заслуги. Когда у людей заслуги равны, между ними вспыхивает вражда.
Можно разделять с другими их тяготы, но не следует делить с ними их радости. Тот, кто хочет соучаствовать чужой радости, возбуждает ненависть к себе.
142
Добродетельный муж может по бедности быть не в состоянии помочь другим, но, встретив заблудившегося человека, одним словом откроет ему глаза, а встретив человека в затруднительном положении, одним словом избавит его от трудностей. Вот что такое «бескрайняя добродетель»[155].
143
Когда люди голодны, они льнут друг к другу, а когда сыты – поворачиваются друг к другу спиной. Когда человек знатен, с ним ищут знакомства, а когда беден – избегают.
Таковы повсеместные пороки человеческих отношений. Благородный муж должен быть всегда хладнокровен и не выказывать опрометчиво твердость характера[156].
144
Добродетель зависит от широты кругозора, а кругозор растет благодаря знанию[157]. Поэтому тот, кто хочет упрочить свою добродетель, не может не расширять свой кругозор. А чтобы расширять свой кругозор, нужно увеличивать свое знание.
145
Когда во тьме загорается одинокий огонек и для нас умолкают звуки флейты, поющей на десять тысяч ладов[158], нам открывается незыблемый покой бытия.
Когда мы пробуждаемся от снов наяву и для нас замирают все движения мира, нам открывается первозданный Хаос бытия[159].
Если в такие мгновения, обретя девственную ясность мысли, «пролить свет на себя самого»[160], становится понятным, что слух и зрение, вкус и обоняние – путы духа, а желания и страсти – сплошное наваждение.
146
Того, кто требователен к себе, всякое дело излечивает, как целебное снадобье. Того, кто ищет недостатки в других, всякая мысль ранит, как острие копья.
Первый открывает всем путь к добру. Второй тянет всех в пучину зла. Они далеки друг от друга, как облака в небе и грязь на земле.
147
Наши деяния и ученость уйдут вместе с нами, а дух целую вечность юн. Заслуги и слава, богатство и знатность меняются вместе с веком, а в океане жизни тысяча лет – как один день.
Поистине, благородный муж не променяет вечное на бренное.
148
Ставят невод на рыб, а попадает в него дикий гусь. Богомол, хватая добычу, не замечает, как сзади к нему подкрадывается воробей.
На каждую хитрость найдется другая хитрость. Всякое происшествие ведет к еще неведомым событиям. Как же можно полагаться на свое знание и разумение?
149
Если в человеке нет ни одной искренней мысли, он подобен нищему, который отовсюду уходит с пустыми руками.
Если у человека нет ни одного подлинного увлечения, он подобен деревянному истукану, который стоит там, где его поставили.
150
Если воду не мутить, она сама по себе отстоится. Если зеркало не пачкать, оно само по себе будет отражать свет.
Человеческое сердце невозможно сделать чистым усилием воли. Устраните то, что его загрязняет, и его чистота проявится сама собой.
Радость незачем искать вовне себя. Устраните то, что доставляет вам беспокойство, и радость сама собой воцарится в вашей душе.
151
Одной мыслью можно преступить законы богов. Одним словом можно разрушить согласие Неба и Земли. Одним поступком можно навлечь беду на потомков.
Вот о чем следует особенно крепко помнить.
152
Человека, бездействующего в решительный момент, лучше оставить в покое, и тогда он сам соберется с мыслями. Не следует его торопить, вызывая в нем раздражение.
Человека, не следующего доброму примеру, лучше предоставить самому себе, и тогда он исправится сам. Не следует попрекать его, порождая в нем упрямство.
153
Усердие в благочестии внушает презрение даже к знатнейшим людям государства. Занятие литературой побуждает презирать даже песню «Белый снег»[161]. Если то и другое не закалить в горниле добродетели, первое в конце концов станет средством потешить тщеславие, а второе – ничтожным ремесленничеством.
154
Уходить со службы надо тогда, когда находишься в зените славы.
Жить на покое надо там, где не придется соперничать с другими.
Взращивая в себе добродетель, будь добродетелен в мелочах.
Оказывая милость, делай добро тому, кто не сможет тебя отблагодарить.
155
Лучше быть другом старца, живущего в горах, чем приятелем рыночного торговца.
Лучше быть хозяином в тростниковой хижине, чем гостем в доме с красными воротами[162].
Лучше слушать песни дровосеков и пастухов, чем прислушиваться к уличным сплетням.
Лучше напоминать миру о великих словах и славных делах древних, чем сокрушаться об испорченности современных нравов.
156
Добродетель – фундамент всякого дела. Не бывает, чтобы фундамент был неустойчив, а здание простояло долго.
Сердце – корень всего совершенного нами. Не бывает, чтобы корень был непрочен, а ветви выросли могучими.
157
Когда-то один человек сказал: «Есть люди, которые просят по домам подаяние, не замечая неисчислимых богатств в собственном доме». Говорят и так: «Внезапно разбогатевший бедняк бахвалится своим богатством. В каком доме огонь горит без дыма?»
Первое изречение говорит о неспособности увидеть то, чем обладаешь, второе – об ослепленности тем, чем владеешь. И того и другого следует остерегаться.
158
Праведный путь – это общее достояние. Он расстилается перед каждым из нас. Учение – это наш хлеб насущный. Никто не может им пренебречь.
159
Если мы доверяем другому, то, даже если он не вполне доверяет нам, мы сами всегда относимся к нему с полной искренностью.
Если мы не доверяем кому-то, то, даже если он никогда не обманывает нас, мы сами готовы его обмануть.
160
Великодушные мысли подобны благотворному весеннему ветру: когда он веет, все в природе оживает.
Злобные мысли подобны морозному инею: когда он выпадает, все живое гибнет.
161
Содеянное человеком добро не обязательно можно увидеть сразу. Часто оно подобно тыкве, зреющей под листвой незаметно для постороннего взгляда.
Причиненное человеком зло тоже не обязательно можно увидеть сразу. Часто оно подобно
