Уборщица села на стул и разревелась; Бретон торопливо прошел среди разбросанных бумаг и сваленных в кучу вещей и исчез в спальне. Оглядевшись по сторонам, Спарго заметил на полу какую-то вещь и подобрал. Он успел спрятать ее в карман раньше, чем Бретон вернулся в комнату.
– Я не знаю, что обо всем этом думать, Спарго, – вздохнул адвокат. – Ничего не понимаю. Послушайте, – обратился он к женщине, – перестаньте плакать, не надо. Наверное, мистеру Кардлтону пришлось спешно уехать. Лучше… А что сделать лучше, Спарго?
– Ничего не трогать, запереть квартиру и отдать ключ вам, как близкому другу мистера Кардлтона, – ответил тот, многозначительно взглянув на адвоката. – И желательно поскорее: у нас еще есть важные дела.
Как только они вышли на улицу, Спарго повернулся к Бретону.
– Очень скоро я все вам расскажу, – пообещал он. – А пока давайте сходим к швейцару и спросим, не видел ли он, как уезжали мистер Элфик и мистер Кардлтон. Я хочу знать, куда они отправились. Вряд ли они ушли пешком.
– Хорошо, – кивнул Бретон. – Сходим и спросим. Но будь я проклят, если что-то понимаю. Не думаете же вы…
– Потерпите немного! Не все сразу. Сначала разберемся со швейцаром, – добавил Спарго, когда они подходили к воротам. – Расспросите его сами, Бретон, он вас знает.
Скучавший на своем посту привратник с готовностью ответил на их вопросы:
– Видел ли я сегодня утром мистера Элфика, мистер Бретон? Конечно, сэр. Я сам заказывал такси для мистера Элфика и мистера Кардлтона. Было рано, часов семь. Мистер Элфик сказал, что они уезжают в Париж и позавтракают на Чаринг-Кросс до отхода поезда.
– Он не сообщил, когда они вернутся? – спросил Спарго.
– Нет, сэр. Вряд ли они уехали надолго: у каждого с собой был только маленький чемоданчик с вещами на пару дней.
– Ясно, – кивнул Бретон. Он развернулся и поспешил за Спарго, который уже стремительно шагал по улице. – Что теперь? – спросил адвокат. – На Чаринг-Кросс?
Но Спарго улыбнулся и покачал головой.
– Нет, – ответил он. – На Чаринг-Кросс нам делать нечего. Они не уехали в Париж. Это только уловка. Давайте лучше вернемся к вам. И поговорим.
Когда они вошли в квартиру Бретона, журналист плотно закрыл дверь и, опустившись в кресло, с серьезным видом посмотрел на адвоката.
– Бретон, – произнес он, – полагаю, настало время откровений. Вы хотите спасти своего будущего тестя?
– Разумеется, – буркнул адвокат. – Это и так понятно. Но…
– Но для этого вам придется принести кое-какие жертвы. Дело в том, что…
– Жертвы? О чем вы?
– Вам придется пожертвовать кое-какими привычными представлениями и, возможно, изменить свое мнение о некоторых людях. Например, о мистере Элфике.
Лицо Бретона потемнело.
– Говорите прямо, Спарго! – попросил он. – Я не люблю ходить вокруг да около.
– Хорошо. Мистер Элфик связан с данным делом.
– Вы имеете в виду – с убийством?
– Да. И Кардлтон тоже. Вот почему они сбежали. Мой вчерашний визит напугал Элфика. Очевидно, он связался с Кардлтоном, и они решили удрать вместе. Вопрос только – почему?
– Именно об этом я и хотел вас спросить!
– Их что-то испугало. А когда человек испуган, его первое желание – сбежать. Вот они и сделали это при первом же намеке на опасность. Довольно глупо, но… естественно.
Бретон, присевший в кресло, вскочил и хлопнул ладонью по столу.
– Спарго! – крикнул он. – Вы хотите обвинить моего опекуна и его друга мистера Кардлтона в том, что они убийцы?
– Вовсе нет. Я обвиняю их в том, что они знали о преступлении намного больше, чем делали вид. Я обвиняю их – и особенно вашего опекуна – в том, что они знали всю правду о Мэйтленде, то есть Марбери. Вчера вечером я заставил мистера Элфика признать, что он знал покойного как Джона Мэйтленда.
– Невероятно!
– Но это так. И раз уж дело зашло так далеко, давайте говорить начистоту. Постарайтесь собраться и спокойно выслушать то, что я вам скажу. Имейте в виду: я могу доказать каждое свое слово. Но сначала позвольте задать вам несколько вопросов. Вам что-нибудь известно о своих родителях?
– Ничего, кроме того, что рассказывал мне мистер Элфик.
– А что он вам рассказывал?
– Мои родители были его друзьями и умерли молодыми, не оставив мне средств к существованию, поэтому он взял меня к себе и воспитал как сына.
– Он никогда не показывал вам никаких документов, подтверждавших эту версию?
– Нет. Но не было причин сомневаться в его словах.
– Вы что-нибудь помните о своем детстве? О людях, окружавших вас, когда вы были маленьким?
– Я помню тех, кто находился рядом со мной, с трехлетнего возраста. И еще у меня сохранилось более раннее воспоминание, очень смутное, о какой-то женщине – темной, высокого роста.
«Мисс Бэйлис», – подумал Спарго.
– Прекрасно, Бретон. Я скажу вам правду. Выложу все как есть, а потом дам объяснения. Ваша настоящая фамилия не Бретон, а Мэйтленд, вы единственный сын человека, которого нашли мертвым в подъезде Кардлтона!
Спарго часто спрашивал себя, как воспримет эту новость Бретон, и теперь, произнеся последние слова, взглянул на адвоката с тревогой. Что он сделает, вертелось у него в голове, что он…
Бретон спокойно сел за стол и посмотрел Спарго в лицо.
– Докажите это, – потребовал он холодным, деловым тоном. – Докажите каждое слово.
Журналист кивнул:
– Хорошо. Итак, слушайте.
Когда он начал говорить, стрелки на часах показывали четверть двенадцатого; когда закончил – уже второй час. Бретон слушал его с напряженным вниманием, задавая вопросы и делая какие-то пометки на листочке, который он вырвал из блокнота.
– Вот и все, – вскоре произнес Спарго.
– Достаточно, – кивнул Бретон.
Несколько секунд он смотрел на свои записи, потом поднял голову и спросил:
– А что вы об этом думаете?
– О чем?
– О бегстве Элфика и Кардлтона.
– Я вам уже говорил. Мне кажется, они знают нечто такое, что может быть использовано против них. Никогда не видел, чтобы человек так испугался, как Элфик вчера вечером. Похоже, Кардлтон разделяет его страх, иначе не сбежал бы вместе с ним.
– Полагаете, им что-то известно об убийстве?
Спарго пожал плечами:
– Вероятно. Вот, смотрите.
Он сунул руку в карман и, достав оттуда какой-то предмет, протянул его Бретону.
– Судя по описанию Крайдера, продавца-филателиста, это набор редких австралийских марок, который показывал ему Мэйтленд. Я подобрал его на полу в гостиной Кардлтона, когда вы заходили в спальню.
– Но это ничего не доказывает. Может, это просто такой же набор марок. В любом случае…
– А что, по-вашему, более правдоподобно? – резко перебил Спарго. – Я уверен, что это те же марки, которые Мэйтленд – ваш отец! – привез из Австралии. Хочу выяснить, как они оказались в квартире Кардлтона.
Бретон вернул ему марки.
– Хорошо, а что дальше, Спарго? – произнес он. – Если они не убивали моего – мне до сих пор трудно выговорить это слово – моего отца, то…
– Если они не убивали вашего отца, то они знают, кто это совершил! – закончил Спарго. – В общем, нам надо действовать. Оставим пока Элфика и Кардлтона – рано или поздно их найдут. У нас есть еще одно важное дело. Как получить от властей разрешение на эксгумацию?
– Нужен ордер от министра внутренних дел. Но он выдается только после предоставления веских доказательств, обосновывающих данную процедуру.
– Прекрасно! Мы предоставим доказательства. Я хочу раскопать одну могилу.
– Раскопать могилу? Чью?
– Человека по фамилии Чамберлен из Маркет-Милкастера, – ответил Спарго.
Бретон нахмурился:
– Чамберлена? Но зачем?
Спарго рассмеялся и поднялся.
– Я уверен, что она пуста, – ответил он. – Я думаю, что Чамберлен жив, а его вторая фамилия – Кардлтон!
Глава тридцать первая
Признания мойщика окон
На следующий день Спарго провел еще одну консультацию с главным редактором и владельцем газеты. Ее первым результатом стало то, что они втроем отправились в кабинет к профессиональному юристу, занимавшемуся делами «Наблюдателя», и немедленно составили прошение на имя министра внутренних дел с просьбой провести эксгумацию тела Чамберлена в Маркет-Милкастере. Второй результат заключался в том, что на следующее утро в свежем выпуске газеты появилось сообщение, которое заставило удивиться многих лондонских обывателей.
«Объявляется награда в тысячу фунтов.
В течение последних двенадцати месяцев из квартиры в Фонтанном дворике, арендованной мистером Стивеном Эйлмором, депутатом парламента, под именем мистера Андерсона, была украдена, похищена или позаимствована прогулочная трость иностранного производства, красивая на вид и тонкой работы. Предположительно трость является орудием убийства Джона Марбери, он же Джон Мэйтленд, совершенного на Миддл-Темпл в ночь с 21 на 22 июня, и в настоящее время находится в руках полиции. Все заинтересованные лица уведомляются о том, что владелец «Наблюдателя» готов выплатить вышеупомянутую сумму (тысячу фунтов стерлингов), единовременно и наличными, каждому, кто сможет доказать, что он, или она, украл, похитил или позаимствовал указанную трость из квартиры, и предоставить полезную информацию о ее дальнейшем местонахождении. Владелец «Наблюдателя» обязуется сохранить это обращение в полной тайне и не предпринимать никаких действий, которые могли бы нанести вред или ущерб информатору. Ему рекомендуется обращаться в редакцию газеты к мистеру Фрэнку Спарго между одиннадцатью утра и часом дня или между семью и одиннадцатью часами вечера».
