В доме меня встретил нестерпимый и до сих пор незнакомый запах.
— Проходи сюда. — Эвелин подтолкнула меня к гостевой комнате, словно я вошла в свой собственный дом в первый раз.
Но когда она открыла дверь, я сначала в самом деле подумала, что оказалась в чужом доме. От старой гостевой комнаты не осталось и следа. Я открыла от удивления рот. Старинную железную кровать тоже было не узнать. Кто-то, словно по мановению волшебной палочки, освободил помещение от нагромождения всего старого и ненужного и окрасил его в кремовый цвет. Даже приснопамятный плюшевый заяц смотрелся здесь теперь словно неотъемлемый и очень кстати подобранный аксессуар.
— Правда, старина Какабульке сделал все великолепно? — спросила Эвелин.
— Да, ничего не скажешь! — все еще не могла прийти в себя я. — Что, оказывается, можно сделать всего из двенадцати квадратных метров полезной площади! А куда же исчезла батарея отопления?
— Под облицовкой, — ответила Эвелин.
Лишь в этот момент я осознала, что все стены и откосы окна отделаны деревом. Господин Кабульке постарался создать из обычного материала подлинный шедевр. Батареи теперь вообще были не видны, под подоконником появился очень симпатичный столик, на который Эвелин уже успела водрузить высокую узкую вазу. И элегантный подсвечник, в котором я успела заметить белую свечу, почему-то уже наполовину обгоревшую. И как я ни боролась со своими мыслями, но в тот же момент представила себе Эвелин и Штефана, как они при свете этой белой свечи лежат на реконструированной кровати и покрывают друг друга поцелуями. Брэд Питт и Дженнифер Энистон, постельная сцена.
У меня сразу разболелась голова.
— Очень хорошо, — пробормотала я.
— А что скажешь насчет зеркала? — спросила Эвелин.
Зеркало красовалось в изголовье кровати. Огромный кусок стекла в широкой белой раме.
— И сколько? — только и смогла спросить я.
— Ноль центов! — засмеялась Эвелин. — Неужели ты совсем не узнаешь его? Это та самая ужасная закопченная вещь, которая висела у входа в подвал. Конечно, я могла бы отправить его на блошиный рынок Эберхарда, но это было бы верхом расточительства. Кроме того, мне пришла в голову идея обрамить его новой рамкой. А господин Кабульке придумал, как реализовать эту идею. Он подсмотрел это в одном из журналов. Этот господин, оказывается, большой фанат разделов для домашних мастеров в разного рода изданиях. Он собирает их начиная с 1970 года. Ну скажи, правда потрясающе?
— Сказать нечего! — В этот момент я видела в зеркале Эвелин и Штефана, как они лежат на кровати (два бронзовых от загара тела на белом)…
Я открыла дверь и вышла в прихожую. В старом, затхлом и обшарпанном помещении мне стало намного легче.
— Таким образом, ты видишь, что сделать ремонт можно, совершенно не вкладывая в это средств, — сказала Эвелин. — А удовольствия море.
— Да, все это верно, — ответила я.
Я злилась на саму себя, что Эвелин за столь короткое время смогла так распорядиться с тем, что долгие годы было для меня лишь хламом. Я считала себя творцом, который способен обращаться с пилой и дрелью, лопатой и граблями, как никто другой! Я, а не Эвелин. Эвелин была той, которая, бесспорно, выглядела лучше и зарабатывала намного больше! Но то, что она стала той, которая смогла сделать из старой железной кровати и помутневшего зеркала подлинно современные вещи, было попросту несправедливо. Что-то в этом мире оказалось не так.
— Да, но не вздумай теперь прийти к мысли приложить свои старания к моей квартире, слышишь! — Эвелин строго смотрела на меня. — В моем пентхаусе ты не посмеешь ничего изменить, даже переложить подушку на другое место. Я надеюсь, здесь мы с тобой понимаем друг друга!
— Ну, тааакой уж идеальной я твою квартиру не считаю, — еще более свирепея, произнесла я. — И о какой подушке ты вообще ведешь речь? Я нахожу, что там спокойно можно кое-что сделать более уютным…
— То, что это не твой стиль, не означает, что то, как устроена моя квартира, — не идеальный вариант. Это минимализм, отсутствие уюта в привычном понимании этого слова, но найти покой и набраться сил там возможно. Просто там все просчитано до детали. Итак, руки прочь от моей концепции жилища!
— Хорошо-хорошо, — ответила я.
Но в этот момент вспомнила, что я уже очень хорошо поработала руками в ее квартире. И от минималистского стиля на лоджии Эвелин не осталось и следа, ха-ха-ха. Неужели Оливер до сих пор ничего ей не рассказал? Похоже, нет. Но там я проявила себя творцом.
В этот же миг я нахально засмеялась.
— Впрочем, что касается меня, я не стану возражать, если ты что-нибудь сделаешь на лоджии, — произнесла в этот момент Эвелин. — Как-нибудь озеленишь ее — это придало бы интерьеру кое-какой колорит.
— Ты имеешь в виду бонсаи и цветочные ящики? — Я продолжала хихикать.
— Я лишь сказала, чтобы ты ориентировалась на мои вкусы.
— А как насчет вкусов Оливера?
Эвелин задумчиво усмехнулась.
— Сокровище мое, он, по-моему, вообще лишен какого-либо вкуса.
— А по-моему, у него вкуса в избытке, — вырвалось у меня. — Если кто-то не разделяет твоих вкусов, это не значит, что он не имеет собственного.
— Я не обобщаю, — примирительно сказала Эвелин. — Для тебя мне кажется подходящим шведский стиль загородного дома, несмотря на то, что это далеко не мой стиль. На кухне я подумываю о частичке Англии.
— На кухне?.. — затравленно прервала я ее.
— …настоящая катастрофа, — словно продолжила мою фразу Эвелин. — Ужасный потемневший дуб и дурацкая зеленая готовочная поверхность — это, конечно, приемлемо, если для приготовления пищи ты используешь лишь микроволновку. Если питаться только так, то, естественно, будут появляться прыщи.
— Ты всегда обращаешь внимание на мои прыщи, но я до сих пор не увидела ни одного у тебя, — сказала я. — Да, кухня и в самом деле в ужасном состоянии.
Слово «кухня» было применимо для любого помещения в нашем доме. За исключением, конечно, гостевой комнаты. Теперь там было нечто в шведском стиле.
— Этот дуб остался еще от предыдущего владельца дома. Мы только поменяли плиту. Да и она не новая. Но…
— Да-да, я знаю, — прервала меня Эвелин на полуслове. — Новая кухня будет стоить очень дорого. Поэтому я вижу решение этой проблемы несколько в ином аспекте: внутреннее состояние помещения еще более-менее сносное, поэтому не следует ничего сносить и обдирать. Но если смонтировать новую столешницу, то все будет выглядеть куда лучше. Затем заменить бордюры и плинтусы, выбросить старые стулья, и все — кухня как новая.
