«Гнев кающихся» летел к крепости.
Форкас лежал без сознания. Боевой Кулак и Стратой запихнули его в противоперегрузочные фиксаторы. Абатар, напротив, находился в сознании. Кровь его текла по палубе, но клетки Ларрамана уже замедлили поток, и на культе образовалась корка. Артерия закрылась. Тейн помог тех- нодесантнику перебраться на скамью, потом повернулся к Веритусу. Инквизитор тихо сидел па своем месте.
— Получилось? — спросил Тейн.
Веритус помотал головой:
— Не знаю.
— Врага отвлекли, — сказал Боевой Кулак. — Если они собираются покинуть... А это что такое?
Тейн присоединился к нему у иллюминатора. Гора у самого основания крепости шевелилась.
— Ворота, — сказал он.
Во тьме появился луч света. Каменные стены разомкнулись, и стал виден парковочный отсек. Серебряное сияние залило гору. Из глубины вышли три бронированные машины.
— «Носороги», — произнес Тейн.
— Как они собираются опуститься на землю? — вопросил Боевой Кулак. — Это же чистой воды...
Он осекся.
Глаза Тейна расширились.
— Если это «Носороги», почему они летят? — поинтересовался Космический Волк.
На бортах и под брюхом машин горели алым выхлопы дюз. Машины скользнули по склону горы, потом выровнялись, оказавшись на уровне земли. Эскадрилья пролетела над орками, прорезая в их рядах широкую полосу болтерным огнем. Тейн увидел невозможную, внушающую восхищение технологию — на этот раз принадлежащую Империуму.
— Они летят, — сказал он, — потому что несут в себе легенду.
ЭПИЛОГ
Терра, Императорский Дворец Курланд вслушивался в безмолвие. Оно было глубже, чем обычно. Оно нависло над торжествующими, становясь тяжелее с каждой секундой, и он знал причину этой тишины.
От основания лестницы, достаточно широкой для тысяч людей, но запретной для всех, кроме немногих избранных, он смотрел на высокую дверь Санктум Империалис. Ему было не суждено увидеть то, что находилось за ней, — и, вероятно, это правильно. Возвышенное — не для его глаз. Он не заслужил такое право, но его удостоились женщины, вошедшие туда некоторое время назад. Для них ни лестница, ни дверь не были под запретом. В Санктум вели и другие входы, но лишь для тех, кто более не выйдет. Воины, поднимавшиеся по этой лестнице, неизменно спускались обратно.
— Ты с ними говорил? — спросил он Тейна.
— Немного. Они были не настроены говорить ни с кем, кроме Инквизитора Виенанд.
— Понимаю.
Курланд постарался отогнать мысли об очередных интригах, которые, видимо, готовила Виенанд.
Внутри Санктума пятьдесят женщин проходили перед Золотым Троном, возобновляя данную Императору присягу и давая обет вечного молчания. Это их безмолвие он услышал. Не ту тишину, которая могла быть его заслугой или виной. Это было не его бремя — и не его жертвоприношение, не его честь.
Впрочем, Курланд радовался этому. Он не ожидал, что это безмолвие изгонит все остальные. Их тяжесть останется с ним. Но оно принесет с собой нечто иное. Возможно, в нем наконец утонет рев Зверя.
КНИГА ДЕСЯТАЯ
ПОСЛЕДНИЙ СЫН ДОРНА
ДЭВИД ГАЙМЕР
ГЛАВА 1
Всякая война предполагает в людях слабость и стремится воспользоваться ею.
Полководец Карл фон Клаузевиц, прусский милитарум Древней Терры, М2
Плеос - вход в атмосферу
Контрольное число (КЧ) 2, -00:15:21
Кьярвик Ворон Бури стоял в открытом люке летательного аппарата. Один кованый сапог он поставил на опускающуюся штурмовую рампу, латной перчаткой с волчьими когтями сжимая гидравлические механизмы. Костяшки орочьих пальцев, вплетенные в длинную прядь, молотили по плечу, за спиной развевался меховой плащ. Ноздри и рот наполнили запахи незнакомых солей инопланетного моря. Перед Кьярвиком, насколько позволяли видеть усовершенствованное зрение и высота, с которой он смотрел, простирался серый океан. Высокие волны были покрыты маслянистой грязью и перекатывались через куски торчащего металла, в результате чего казались шипастыми, как рога северных оленей во время зимней миграции стад по фьордам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Фосфорические вспышки трассирующих снарядов прошивали пронзительную синеву, прерывистый рокот пушек был едва слышен сквозь рев турбин. «Гнев кающихся» тяжело спустился и обстрелял левый фланг. Справа прожужжал оснащенный пропеллером биплан с рисунком молнии на боку, посылая высокоскоростные пули прямо в воду. Кьярвик нахмурился и ухватился крепче. Над океаном на перехват шли истребители, но, разумеется, у них ничего не получится.
У орков были на удивление приличные летательные аппараты, учитывая столь небрежный подход к конструированию, но по быстроходности они не могли сравниться с «Громовыми ястребами». И Атериас, Ястребиный Повелитель, знал свое дело. Почти запредельно хорошо. Впрочем, и второй пилот был неплох.
Летательный аппарат пошел ровно, под расчерчивающими небо залпами. Кьярвик заметил подобную горе постройку, которая хорошо стала видна теперь, когда Атериас перестал маневрировать. Бор назвал бы это просто островным ульем или остатками такового, но у Бора не имелось души.
Это был океанический исполин, горелый, разбомбленный скелет того, что не могло умереть. Шкура его частично восстановилась за счет металлического мусора, досок и пластика, он поднялся навстречу металлическому блеску с орбиты. Над его колючей головой летали, словно птицы-падальщики, толстые аэростаты и трансорбитальные суда.
Мощные канаты удерживали качающуюся гору в вертикальном положении, закрепленные на бесчисленных поднимающихся и опускающихся на воде понтонах. Безжалостные удары волн обращались в энергию с помощью разъеденных солью медных преобразователей, и потом эта энергия скармливалась исполинским конденсаторам на хранение через толстые провода, уходящие к невообразимо огромному опреснительному комплексу. Синяя вода выкачивалась из океана тысячами литров, и в бочки упаковывались питьевая вода и соль, предназначенные на экспорт. Целые флотилии кое-как сколоченных катамаранов сновали по океану в поисках пригодного для использования металлического мусора.
Плеос пал всего несколько месяцев назад, но орки уже приспособились извлекать выгоду из захваченного ими мира.
— Двадцать секунд, — гулко прозвучал в бусине голос Атериаса.
Орочий истребитель взорвался вихрем огромных кусков — лазпушки «Гнева кающихся» попали ему прямо в бак с горючим. Обломки посыпались на тяжелую броню летательного аппарата, Кьярвик увернулся от части пропеллера, который пролетел по дуге, словно циркулярная пила, и вырвал кусок из нижней части рампы.
Он снова выглянул и увидел, как ведомый истребителя закладывает поворот, от которого перехватчик типа «Молния» разломился бы надвое, потом несется влево. Размещенные под крылом самонаводящиеся орудия обстреляли его, реагирующие на массу снаряды прошли между колеблющихся распорок. Истребитель-бомбардировщик заложил странный, противоречащий законам гравитации вертикальный штопор, пронесся под десантным кораблем и зашел ему в хвост. Кьярвик мельком увидел пилота — гору мышц, закутанную в меха и втиснутую в кабину. Уродливая орочья пасть разошлась в ухмылке под летными очками с красными линзами, и пилот надавил на гашетки, посылая поток автоматического огня в прочную кормовую броню «Громового ястреба».
Из пробитого воздуховода с шипением ударила струя сжатых газов — прямо в рампу. Кьярвик достал болт-пистолет и выпустил целую очередь. Когда машинный дух «Гнева кающихся» перенаправил выпускные отверстия, поток газов прекратился. Ветер очистил отсек, и Къярвик смог разглядеть, как истребитель заносит в сторону с крылом, пробитым болт-снарядом. Потом враг рухнул в воду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ага! — взревел он. — Видели?
— Повезло с выстрелом, — затрещал в ухе укоряющий голос Бора.
