правых от виноватых, а старых от малых. С экономической точки зрения подобное поведение было крайним безрассудством, лишавшим казну доходов от целых областей, но военно-политические интересы монголы ставили выше прочих, сурово карая любое проявление непокорности.
У Рашид ад-Дина можно прочесть о том, как монголы брали Ургенч, столицу Хорезмшахов. Завладев кварталом, они сносили и сжигали все постройки, пока за семь дней не уничтожили весь город. После «они выгнали всех людей в степь, отделили около 100 000 ремесленников и отправили в восточные страны[187]. Молодых женщин и детей обратили в рабство, а оставшихся людей разделили между воинами, которым предстояло их перебить. Говорили, что на каждого монгола пришлось по 24 человека, а количество воинов превышало 50 000. Таким образом, после взятия Ургенча было убито 1 200 000 жителей, не считая 100 000 ремесленников, молодых женщин и детей, а также тех, кто погиб в ходе семидневных боев за город! Никогда прежде история не знала столь массовых истреблений людей.
Владения Хорезмшахов перешли под прямое управление монголов. Собственно, если бы Мухаммед пошел на союз с Чингисханом, то конечный результат был бы таким же. Выжав союзников досуха, то есть получив от них военную помощь и иные выгоды, монголы присоединяли их земли к своим. Один мир – один правитель.
После покорения государства Хорезмшахов монголы не сразу занялись Ближним Востоком. Они воевали по разным направлениям, ввиду чего иногда приходилось временно прекращать экспансию в одном направлении для усиления другого. В августе 1227 года скоропостижно скончался Чингисхан, назначивший преемником своего третьего сына Угэдэя, который правил до 1241 года. Угэдэй же решил в первую очередь завершить покорение чжурчжэньской империи Цзинь[188], а затем покорил Закавказье, вторгся в Корею[189] и в китайскую империю Сун…[190] В течение четырех лет после смерти Угэдэя монгольскую верхушку не столько интересовало завоевание, сколько выборы нового хана, которым стал сын Угэдэя Гуюк. Бату (Батый), внук Чингисхана от старшего сына Джучи, не пожелал подчиняться Гуюку, что вынудило последнего в начале 1248 года выступить в поход на Улус Джучи[191], которым правил Бату (сюда входили и покоренные земли Хорезмшахов). В Мавераннахре Гуюк внезапно умер, подозревали, что его отравили агенты Бату. Новым ханом стал ставленник Бату Мункэ, отцом которого был четвертый сын Чингисхана Толуй. Мункэ «наконец-то» занялся Ближним Востоком, поручив его покорение своему единоутробному брату Хулагу, которого отличал среди прочих братьев и военачальников.
Ближневосточный поход Монголов под командованием хулагу
Хулагу выступил в поход в октябре 1253 года, но переправился через Амударью, отделявшую Улус Джучи от владений низаритов только в январе 1256 года. Столь медленное продвижение, абсолютно несвойственное стремительным монголам, было обусловлено политическими соображениями. Бату и его ближайшее окружение было крайне недовольно тем, что хан Мункэ собрался покорять государства, входившие в сферу интересов (и влияния) Улуса Джучи. Сложилась ситуация, которую шахматисты назвали бы патовой. Бату не мог открыто выступить против Мункэ, изгнав ханское войско из своих владений, а тот не хотел окончательно портить отношения с могущественным двоюродным братом, считавшимся старшим среди потомков Чингисхана, и потому выжидал, не продвигая войско через Амударью. Вполне возможно, что смерть Бату, которую большинство историков датирует 1255 годом, была инспирирована ханом Мункэ.
Сведения о численности монгольского войска существенно разнятся, но, скорее всего, под командованием Хулагу было около 120 000 воинов. К монголам охотно примыкали христиане (грузины, армяне, антиохийские франки[192] и др.), видевшие в диких кочевниках своих освободителей. Осадные орудия обслуживались отдельным отрядом китайцев.
Монголы всегда начинали с предложения капитуляции и лишь после его отклонения приступали к военным действиям. Это правило вводило в заблуждение многих их противников, поскольку, согласно распространенным взглядам, в переговоры вступали лишь те, кто чувствовал свою слабость, а сильные атаковали без лишних разговоров. Имам низаритов Рукн ад-Дин Хуршах попытался было затянуть переговоры для того, чтобы выиграть время, необходимое для прихода подмоги, но Хулагу захватил его резиденцию, крепость Маймун-диз близ Аламута, истребил ее население, а самого Хуршаха отправил к хану Мункэ (в дороге тот умер – не иначе как был убит). Судьба Маймун-диза стала примером для других оплотов низаритов, которые сдавались монголам без боя или же сопротивлялись недолго. Исключением стал только неприступный Гирдкух близ Дамгана[193], стоявший на высокой скале, имевший источники воды и огромные запасы провизии. Осада Гирдкуха длилась с мая 1253 года по декабрь 1270 года (!). Сдаться защитников крепости вынудил голод. Примечательно, что монголы не разрушили Гирдкух подобно многим другим крепостям, а превратили его в тюрьму для представителей знати.
Покорив низаритов, Хулагу пошел на Багдад. Халиф аль-Мустасим, последний из Аббасидов, отказался подчиниться монголам (непонятно почему, ведь сил для противоборства у него не было), и в конце января 1258 года монголы начали осаду Багдада. 13 февраля они вошли в город и в течение недели истребляли его жителей, попутно разрушая все постройки. «Они шли по городу, как голодные соколы, нападавшие на летящих голубей, как напавшие на овец свирепые волки, они сеяли ужас и разрушение и… жители погибали от их рук», – пишет в «Книге разделения областей и прохождения времен» Шихаб ад-Дин Абдаллах ибн Фазлаллах Ширази, бывший одним из подчиненных Рашид ад-Дина. Халифа, как благородного правителя[194], монголы казнили «бескровным» способом – завернули в ковер и затоптали конями. Показательный факт – зловоние от разлагавшихся трупов вынудило Хулагу перенести монгольский лагерь на подветренную сторону от Багдада. Вместо халифа Хулагу поставил править уже упоминавшегося выше Ала ад-дина Ата Малика Джувейни. Править означало вершить повседневные дела под неусыпным монгольским контролем. Монголы считали, что местные жители смогут лучше управлять своими соотечественниками, но большой воли им не давали.
Из Багдада Хулагу направился на север и дошел до Тебриза, а затем направился в Сирию. 1 марта 1260 года монголы взяли Дамаск. Путь на Каир был открыт, но Хулагу пришлось возвращаться в столицу монголов Каракорум для того, чтобы участвовать в выборах нового хана вместо недавно умершего Мункэ. В конечном итоге граница владений Хулагу и его потомков установилась по Тигру. Созданный в 1250 году Мамлюкский султанат[195] оказался для монголов застрявшей в горле костью. Они так и не смогли его покорить.
Иранзамин
В 1261 году хан монголов Хубилай пожаловал своему единоутробному брату Хулагу титул ильхана, что переводится как «хан племени», иначе говоря, сделал его самостоятельным правителем в своих владениях улусе Иранзамин[196], включавшем Иран, Азербайджан, Арран, Ширван[197], бо́льшую часть Туркменистана и Афганистана, восточную часть Малой Азии, Ирак, Курдистан и Верхнюю Месопотамию.
Столицы, как таковой, у государства Хулагуидов не было, точнее, столица находилась там, где сейчас пребывал ильхан, а он мог быть и в Багдаде, и в Тебризе, и на кочевье, согласно монгольской традиции. На
