Читаем без скачивания Темный ветер - Тони Хиллерман

Ларго помолчал, давая Чи время переварить услышанное.

- Итак, - продолжал он, - ты все понял, верно? Сейчас, как только положу трубку, я сяду писать служебную записку, где будет сказано, что Джим Чн в третий и последний раз официально предупрежден, что любое его вмешательство в это расследование повлечет за собой немедленное увольнение. В записке будет сказано, что Чи все понял и подчиняется инструкциям. Ну, дошло до тебя?

- Дошло, - ответил Чи. - Только могу я попросить, чтобы там было записано, какие дела мне поручены? Напишите, что вы велели мне заняться ветряком, кражей в фактории Горелой Воды, поиском Джозефа Мушкета и опознанием неизвестного, чей труп найден на Черной месе. Вы можете все это написать?

Наступила долгая пауза. Чи понял, что Ларго вовсе и не собирался писать служебную записку. Сейчас он размышляет, почему Чи обратился с такой просьбой.

- Зачем? - спросил Ларго.

- Ну, просто, чтобы все было сказано в одном документе.

- Ладно, - сказал Ларго.

- А еще, мне кажется, следует попросить ребят из судебно-медицинской экспертизы в Флагстаффе связаться с тюрьмой штата Ныо-Мексико и узнать, нельзя ли получить рентгеновские снимки зубов Джозефа Мушкета, чтобы сравнить их со снимками зубов неизвестного.

- Постой, - сказал Ларго, - ты же видел Мушкета после того, как нашли того покойника.

- Я видел какого-то человека, - ответил Чи. - А Вест сказал, что это был Мушкет.

Опять пауза.

- Ага, - произнес Ларго. - Понятно.

- Теперь насчет ветряка. Похоже, я выяснил, кто его ломал, но вряд ли нам удастся что-либо доказать.

Он рассказал Ларго про источник и про святыню и сообщил, что старик Тэйлор Савкатева, когда с ним беседовали помощник шерифа Дэши и полицейский Чи, дал понять - хотя и не сказал об этом прямо, - что в ночь аварии находился недалеко от самолета.

- Постой, - произнес Ларго. - Когда это вы беседовали с ним? Это же было после того, как я велел тебе не совать нос в дело с наркотиками.

- Я занимался ветряком, - возразил Чи. - Так иногда бывает - ищешь одно, а находишь другое.

- Да уж вижу, - мрачно сказал Ларго. - Придется тебе написать обо всем этом докладную.

- Завтра годится?

- Но не позже, - ответил Ларго. - А почему бы тебе не приехать и не написать сейчас?

- Я сейчас далеко - в Камероне, - сообщил Чи. - К тому же я попытаюсь сегодня поймать того типа, который ограбил факторию Горелой Воды.

27

Первый шаг на пути к тому, что Чи назвал поимкой типа, ограбившего факторию, был чисто ритуальным действом. По сути дела, Чи вышел на охоту. С самого начала своей истории племя навахо было обществом охотников. Как и все охотничьи племена, они с величайшей осторожностью подходили к такому опасному, кровавому и ранящему душу делу, как убийство живых существ. И чтобы это убийство причиняло душе охотника как можно меньше вреда, был придуман особый обряд. Он возник в далеком холодном прошлом, когда Народ охотился в Арктике вместе с волками на лося и карибу. Первой ступенью обряда было очищение охотника.

Рядом с вагончиком не оказалось подходящего места, где Чи мог бы возвести потовой дом, поэтому он поднялся на хребет за Тьюба-Сити, и там место нашлось. Чи возвел потовой дом в маленьком овраге, пристроив к скальной стене нечто вроде кабины из камней и веток можжевельника. Кругом валялось много хвороста - достаточно, чтобы заполнить доверху костровую яму, а воду Чи принес из пикапа в двух пластиковых канистрах. Ближе к полудню камни как следует накалились.

Чи разделся до трусов и, стоя лицом к востоку, запел первую из четырех песен потового дома:

Я пришел с Горы Серой Жилы,

Я стою неподалеку,

Я Говорящий Бог,

Сын Женского Ветра. Я стою возле тебя

С черным луком в правой руке.

В левой руке - стрела с желтым оперением.

Я Говорящий Бог, я стою, готовый...

Потом Чи опустился па четвереньки и нырнул в жаркую темноту потового дома. Вылил на шипящие камни воду из первой канистры, закрыл вход тяжелым брезентом и во мраке, наполненном паром, спел еще три песни. О том, как Говорящий Бог и другие легендарные йеи поймали Черного Бога, принявшего облик ворона, и как Черный Бог сбросил черное оперение, и как в конце концов Черного Бога хитростью заставили отпустить на волю пойманных им животных.

Совершив обряд, Чи задумался - что делать дальше? Вопросы, которые его занимали, были не из тех, что можно задать Фрэнку Сэму Накан: "Дядюшка, научи, как подготовиться к охоте, которая приведет тебя в селение хопи в Священную Ночь, когда из своих обиталищ выходят духи качииа? Как подготовиться к тому, чтобы поймать в ловушку другого человека?" Но если бы Чи все же спросил об этом Фрэнка Сэма Накаи, тот нашел бы ответ. Он зажег бы сигарету, выкурил ее, и ответ в конечном итоге обязательно нашелся бы.

Спев ритуальные песни, Чи сидел в душном жарком потовом доме, и мысли его текли так, как это принято у навахо - с востока по кругу через север и снова на восток. Охотничий обряд назывался Стезя Выслеживания, и смысл его заключался в том, чтобы найти гармонию между охотником и добычей. Если предстояла охота на оленя, надлежало произнести древнее заклинание, благодаря которому человек заново обретал утраченную было способность чувствовать себя оленем. Заклинания для разных животных мало чем отличались друг от друга. Однако теперь Чи предстояла охота па человека - на американца, бывшего супруга женщины хопи, владельца лавки, обслуживающей иавахо, фокусника и чародея - умного, хитрого, опасного. Чи обливался потом - крупные капли падали с подбородка, бровей и рук - и соображал, как изменить песню, чтобы она годилась для охоты на Веста. Наконец ом запел:

Я Говорящий Бог. Говорящий Бог,

Я иду по его следам.

Из-под восточного края неба иду по его следам.

Иду к тому месту в ущелье Вепо, иду по его следам.

Я, Говорящий Бог, преследую его.

На Черную месу, в селения хопи

Приведет меня преследование.

Я Говорящий Бог. Его удача будет моей.

Его мысли станут моими, когда пойду по его следам.

Чи пел стих за стихом, приспосабливая древнюю песню к своей задаче. Песня взывала к Говорящему Богу, к Бегочиди, к Зовущему Богу, даже к самому Черному Богу; она взывала к Народу Хищников - Первому Волку, Первой Пуме, Первому Барсуку; в ней говорилось о Творце Дичи и о всех прочих Священных Людях из великого мифа навахо о том, как начиналась охота и как человек сам стал хищником. Чи пел стих за стихом, и цель у него была та же, что и у его пращуров, охотившихся вдоль кромки ледников: вернуться вспять по реке времени, все дальше уносящей человека от его звериных предков, и снова стать заодно с преследуемым животным, проникнуться его духом, мыслями, перенять его поведение и самое сущность.

Продолжая петь, Чи просто заменял слова "дивный олень" на "человек Вест".

В сумраке вечернем человек Вест окликает меня.

Из темноты человек Вест выходит ко мне.

У нас с ним общий разум - у человека Веста и у меня, Говорящего Бога.

У нас с ним общий дух - у человека Веста и у меня, Говорящего Бога.

Прямо к моей оперенной стреле идет человек Вест.

Моей оперенной стреле подставляет свой бок человек Вест.

Дабы мой черный лук благословил его своей красотой.

Дабы моя оперенная стрела уподобила его Говорящему Богу.

Дабы мы оба всегда в своих странствиях были овеяны Красотой.

Дабы вокруг была только Красота.

Дабы моя оперенная стрела завершила все в Красоте.

Оставалось совершить еще одну церемонию и исполнить еще один стих. В далеком прошлом полагалось благословлять также лук охотника. Теперь иногда, перед охотой на оленя, благословляли ружье. Чи расстегнул кобуру и вытащил пистолет, "ругер" тридцать восьмого калибра. Он не считал себя метким стрелком и на ежегодных зачетных стрельбах с трудом набирал нужные очки. Чи ни разу не стрелял по живым существам и даже не представлял себе, что, собственно, станет делать, если ему придется открыть огонь по человеку. В случае крайней необходимости, полагал Чи, или если его спровоцируют, он, наверное, станет стрелять, но абстрактно размышлять об этом он был не в состоянии.

Чи посмотрел на пистолет, пытаясь вообразить, что он вдруг стреляет в Веста. Ничего не получалось. Он убрал пистолет в кобуру и вдруг понял, что сейчас нельзя исполнять заключительный стих потового ритуала Благословенную Песнь из обряда Стезя Благословения. Джим Чи, мудрец и целитель клана Говорящих Медленно, пока не вправе исполнять такие песни. Сначала надо закончить охоту и вернуться в потовой дом, чтобы еще раз совершить ритуал очищения. До той поры Джим Чи - хищник, и песни Стези Выслеживания - это напутствия па охоту. Благословенная Песнь подождет. Она дарует человеку гармонию с красотой. Стезя Выслеживания приносит гармонию со смертью.

28

Джим Чи подстерегал Веста - или Железные Пальцы, или любого, кто придет за кокаином, - как кугуар подстерегает жертву около водопоя. С выбранной им позиции было хорошо видно место захоронения чемоданов, и отсюда он мог быстро добежать до преступника и арестовать его. Приехав в ущелье и осмотревшись, Чи убедился, что после Джонсона и его команды здесь никого не было: ни Веста на его джипе, ни кого-либо еще. Чи потыкал в песок монтировкой, ощутил, как она уперлась в алюминий. Приманка по-прежнему была на месте. Тогда Чи спрятался на склоне за кустами можжевельника и принялся ждать. Он не рассчитывал, что Вест приедет, но, если тот все же появится, Чи готов его встретить.