В какой-то момент я просто бросаюсь на шею своему дровосеку, а он подхватывает меня, как пушинку, и кружит. Раньше я бы сказала что-то вроде «фу, какая банальная сцена, как из мыльных опер», но сейчас я сама внутри этой мыльной оперы и просто получаю удовольствие.
- Да, Давид, я на месте, договор видела, подпишу, когда получу развод. Как это, заседание перенесли? Почему? Вот гад какой…
Кому это он на лапу дал, чтобы заседание перенесли, они же права не имеют это делать! Было у меня меньше двух недель, а стало больше трех. Злость меня просто распирает, аж руки чешутся подержать почти бывшего мужа за шею. Но в моих силах сейчас только ждать.
В конце концов, нас всё равно разведут. Надо просто заняться чем-то, а дел у меня как раз достаточно. И я же сама говорила, что никуда не спешу. Что за огонь загорелся?
Следующие несколько дней я выбираю мебель, цвет оформления, рисую наброски цветов и волшебных птиц, которые хочу перенести на стены. Но внутри что-то не дает мне успокоиться. И вскоре я узнаю, что не так – в один прекрасный момент мне звонит любовница мужа. Опять.
- Я не стала бы дергать тебя по мелочам, - говорит она тут же, даже без приветствия и мне становится любопытно, как Марк выбрал себе такую невоспитанную особу. Ведь меня он поправлял без конца, края и причины.
- Что тебе нужно? – стараюсь звучать спокойно и холодно. Она и вправду уже не так ранит меня, осталось только брезгливость какая-то, но не больше. Измену я благополучно пережила, видимо.
- Ресторан. Он убыточный, тебе он не нужен, ты же уехала. Оставь его Марку, - говорит она прямо . Знает чего хочет и надеется получить. Поразительная наглость.
- И почему я должна вдруг отдать ему то, что по праву мое?
- Потому что я беременна, - звучит в трубке глухо и я задерживаю дыхание.
Сердце пропускает удар, а потом срывается в пляс. Вот это да.
Меня затапливает боль и непонимание, ведь со мной он детей не хотел, и я из-за него потеряла столько лет! Могла бы уже быть мамой первоклашки. И тут…
- Какое мне до этого дело? - выдавливаю из себя я.
- Ты не позволишь ребенку остаться на улице. У нас больше ничего нет, так что он не остановится, - отвечает она тихо. – Он пойдет на всё.
- Не вижу связи, - буркаю я в трубку и нажимаю кнопку отбоя.
Но она права, как бы я не злилась, а о ребенке начинаю думать. Больная мозоль, вот как это называется.
Я всё равно сто раз прокручиваю в голове этот разговор в следующие пару часов. Она беременна. Она, блин,беременна. Интересно, как Марк отреагировал? Он же чайлдфри. Или это только со мной?
Да плевать! Ничего я ему не отдам. И вообще, сама виновата, нечего было лезть в постель к женатому мужику. Глядишь, не пришлось бы думать, на что жить.
Но где-то в сердце остается тупая игла, которая колет меня каждую секунду.
Она беременна.
У меня пока нет детей, восемь лет я их хотела, мечтала о них, но получить никак не могла. А она получила всё меньше, чем за год.
Всё, что теперь может меня успокоить – это покраска стен. И именно ее я и выбираю, чтобы отвлечься.
. . .
Ладно, покраска стен меня вообще не успокаивает. Ни через час, ни через три. Мысли всё время возвращаются к тому, что мне сказала эта девица. И, главное, зачем?
Существует ведь такая категория людей, которым все должны. У тебя красивая куртка, тебе не идет, отдай мне! Я не могу купить, у меня нет денег, жилья, еды, вообще ничего нет, отдай мне свою куртку.
У меня нет квартиры, нет работы, но есть эмбрион в животе, причем от твоего мужа, так что отдай ему ресторан. Что? Что?!
Как это вообще возможно, быть такой наглой и бесцеремонной?
Мне так хочется поделиться этим с кем-то, как вдруг звонит Давид. Это же просто удача!
- Давид, это просто невероятно, любовница Марка беременна и просит отдать ему ресторан! – я восклицаю в трубку сразу, как только слышу его голос.
Благо, он дает мне эти несколько секунд на выражение эмоций и только потом ошарашивает меня другой новостью.
- Есть нюанс, Эмма. Возможно, тебе и правда стоит оставить ему ресторан. Твои счета заблокированы, как и его, не потому, что он с кем-то договорился. На самом деле, вы оба подозреваетесь в отмывании денег. И ресторан в ужасных долгах. Только вот бухгалтерией занимался Марк, и подписи все его. А все твои редкие закорючки я подал на экспертизу и угадай что?
- Что? – завороженно повторяю я за ним.
- Это подделка.
Я с минуту перевариваю сказанное. Конечно, я ничего не подписывала, я же повар, а не генеральный директор. Но я не совсем понимаю, что мне делать теперь. Марк подделывал мои подписи? Он мог, расписку же подделать пытался.
- Марк будет звонить тебе, как пить дать, - продолжает Давид. - Но теперь тебя не испугать такими новостями. А вот беременность его любовницы может вполне удивить его самого, как мне кажется, - многозначительно говорит он. Но в эту секунду мне хочется только чтобы это всё закончилось. Мне не нужен ресторан, мне не нужны деньги. Я просто хочу мою честную, чистую и понятную жизнь обратно, только без темного пятна в лице почти бывшего мужа.
- Давид, вытащи меня из всего этого, - шепчу я в трубку. - Пожалуйста, вытащи. Я хочу с чистого листа, а тут… А тут такая грязь, такая ложь везде…
- Всё будет хорошо, Эмма, - говорит он спокойно и уверенно. - Ты в надежных руках.
Он говорит это так, что я верю. Я это, и правда, знаю, но сердце всё равно стучит о ребра, даже когда мы заканчивает разговор.
Тюремный срок до пяти лет, исправительные работы, огромные штрафы… Боже, пожалуйста, не приведи.
И тут, прямо почуяв мою слабину, звонит и сам Марк. Он кричит, грозит той само тюрьмой и штрафами, о которых я только что думала, прямо слово в слово. Говорит, что я останусь на улице, голой и несчастной, и никому не буду нужна. Что ж, у меня тоже есть, что тебе сказать, милый.
- О, зато ты теперь всегда будешь нужен своей даме сердца, Марк. И ребенку своему будешь очень, очень нужен. Негоже детям расти в неполных семьях.
Я говорю это, и прямо камень сваливается с души. Сваливается, катится, набирая скорость, и пришибает его с размаху всем своим недюжинным весом. Мне кажется, я прямо-таки слышу звук падения.
- Что? Какой ребенок? – голос Марка звучит глухо и растерянно. Пошутить бы сейчас, что я беременна, но это слишком серьёзная шутка. Еще подумает, что это правда, тогда проблем не оберешься.
- Матрешка твоя беременна. Ты разве не знал?
- Марианна, твою..! – кричит он куда-то мимо трубки, очень громко и совершенно не по-мужски, а потом связь обрывается. То ли он уронил телефон, то ли бросил в стену, но это не так уж важно.
Интересно, ей он тоже рассказывал, что очень хочет детей, но только не сейчас? Мой смех истеричный, но вполне себе искренний. Получи, Марк, ответственность. Чайлдфри – не приговор, ведь всегда может найтись такая красотка, которая всё решит за тебя.
