class="p1">— Фас.
Бесилка сорвалась с места, как по сигналу пистолета, подняв в воздух облако песчаной пыли. Казалось бы, на двух ногах бежать куда удобнее, но эта засранка умудрилась развить какую-то невероятную скорость на своих троих. Я только и услышал глухой, постепенно удаляющийся «тыгы-дык». Как будто мимо меня пронеслась не маленькая чертилка, а целая кобыла.
Подгоняемый страхом демон бежал во весь опор, но даже так Дура двигалась раза в два, а то и в три быстрее. При таких обстоятельствах погоня завершилась достаточно быстро.
Один эффектный прыжок, и бесилка взмывает в воздух выше головы недруга, и я только сейчас замечаю в её руке длинную кость с увесистым хрящом на одном конце. Взмах, удар по затылку, и демон кубарем катится по песку, а дальше началось то, что наглядно показывало, в чём разница между «легонько стукает» и «жестоко хуярит».
Дура била со всей злости и со всего размаха. Только и было видно, как дубина поднимается над её головой, а затем обрушивается на несчастного демона. Он пытался закрываться руками, но она ломала их, била по рёбрам, ногам, коленям. В какой-то момент выдрала ему хвост и отбросила в сторону. Тогда я услышал отчаянный крик бедолаги.
Теоретически, как мне кажется, он должен был сдохнуть ещё в самом начале, но каким-то непостижимым образом оставался в сознании, что открыло для меня один неочевидный факт. Демоны явно более выносливые и более живучие, чем люди.
Когда я до них добрался, от демона почти ничего не осталось, но даже так он продолжал хрипеть. Что касается Дуры, то-о… Она развлекалась.
— Ум! Ум! Ум! Ум! — бесилка вцепилась в ребро и, уперевшись ногами в туловище, пыталась с раскачки его выдрать. — Ум! Ум! Ум! Ум!
— Агх-х… — тихо простонал несчастный, увидев меня.
— Развлекаешься? — обратился к дурилке.
Бесилка на секунду прекратила попытки добыть себе бесхозное ребро, посмотрела на меня, затем кивнула и продолжила.
— Ум! Ум! Ум!
— Уб-гх… Убей… Меня…
Я без каких-либо эмоций смотрел на его израненное тело и с лёгким отвращением на то, как на его губах надулся кровавый пузырь. Демон хотел ещё что-то сказать, может, повторить свою просьбу, но тут же получил ладонью по губам от Дуры. Бесилка несколько раз небрежно шлёпнула демона по лицу, а затем, видя, что тот заткнулся, снова принялась дёргать кость.
— Уб… ей…
Прозвучал громкий хлопок, и бесилка резко откатилась от тела. Заметил в её руках вырванную окровавленную кость с кусками плоти.
— Гха-а-а-а! — бедняга заорал и выгнулся дугой. — Убей! Убей меня! Хвати-и-т! — потратил он последние силы на этот крик.
Я же молча наблюдал за его страданиями.
— Не хочу. — Пожал плечами. — Я пацифист, понимаешь?
— Па-а-ци-и-фист? Па-а-ци-фист? — неожиданно повторила за мной Дура.
— Ага, пацифист.
— Пацифист! — Ткнула она в себя пальцем и улыбнулась во все тридцать два своих белоснежных зуба. Учитывая, что бесилка буквально вся была измазана в кровище и песке, звучало это скорее как угроза.
В конечном итоге дурилка всё-таки забила его, и вскоре мы вернулись к костяной куче, где продолжал подвывать безглазый хер. Демон ничего не видел и пытался уползти подальше. Однако, учитывая, что побережье представляло из себя равнину без единого места для укрытия, а передвигался он исключительно вслепую и на карачках, вышло у него неважно.
Когда мы его нагнали, Дура пинком опрокинула его на спину.
— Что… Уже не весело? Чего не смеёшься?
— Не бейте! Только не бейте! Я… Я сдаюсь! — поджал он руки, словно кролик.
— О-о… Дура, он сдаётся.
— Мясо! — ткнула пальцем бесилка в его сторону.
— Мясо, — подтвердил я, а затем присел рядом с демоном. — А теперь расскажи-ка мне, родной, с какого перепуга вы вообще сюда сунулись? Откуда узнали про меня? Кто навёл? Ракул?
— Я-я-я не знаю, кто такой Р-ракул! Клянусь, что не знаю! Я вообще ничего не знаю! Долбаш знал! Он сказал, что тут дел на пять минут, зашли и вышли. Сказал, что тут личинка какая-то дохлая обитает. Дотащим до пирса, а там сдадим за деньги! Всё! Я больше ничего не знаю! Клянусь!
— А Долбаш — это… Который самый высокий?
— Да-да-да! Это он Долбаш! Я просто за компанию пошёл! Лёгкие деньги! Если бы мне сказали, что вы такие серьёзные, я бы сразу отказался, клянусь!
— И про Ракула ты ничего не знаешь?
— Понятия не имею! Честно! От-отпустите, умоляю! Я никому и ничего не скажу! Мы просто пошутили!
И вот тут меня перемкнуло.
Пошутили? ПОШУТИЛИ⁈ О, это ты зря сказал. Шутники вонючие, я сейчас тоже пошучу. У меня аж в глазах потемнело от этой херни, которую он сморозил. Видел таких же сраных шутников и даже в розыгрышах их участвовал.
Сперва хотел отдать этого говноеда Дуре, но тут мне одной фразой просто умудрился голову вскружить.
Я резко поднялся, схватил ублюдка за рог и потащил в сторону огненного моря. Бесилка то злобно шипела, то периодически хихикала и подпинывала его ногами.
— Нет-нет-нет! Стой! Куда ты меня тащишь⁈ Не надо! Я не хотел ничего плохого! Клянусь!
— Дай-ка это мне. — протянул руку к Дуре и тут же получил её костяную дубинку. — Щас тебе тоже шутку покажу. Обхохочешься.
Со всей силы ударил сначала в один локоть, раздробив кости, а затем то же самое сделал со вторым. Демон, видимо, сообразил, что ничем хорошим это для него не кончится, и стал орать во всё горло. Впрочем, тоже недолго.
Когда я дотащил его до лавы, швырнул переднюю часть в огонь, намотал хвост на кулак и упёрся пяткой в затылок. Судя по тому, как он отчаянно колотил ногами по песку, шутка ему зашла. Он был буквально в восторге. Обоссался и обосрался от счастья.
— Надо было повязку снять… — расстроено покачал я головой. С тканью у нас тут дефицит. — Впрочем, можно будет отбить об камни и сплести из неё верёвочки. Верёвочки нам тоже нужны.
Когда демон перестал дёргаться, я устало осел на песок. Дурилка гуськом подобралась ко мне, уселась рядом и положила голову на плечо. Так мы просидели минут десять, а потом ей пришла в голову идея немножко перекусить этими уродами. Однако я дал понять, что делать этого не стоит. Еда должна быть едой, а говно должно быть говном. Одно мы едим,
