Читаем без скачивания Кто кого предал - Галина Сапожникова

— К моменту прихода Горбачева Литва была самой богатой республикой СССР, очень процветающей. Так?

— Несомненно. В социалистической Европе было три вершины по стандартам жизни: Чехия, ГДР и Литва.

— Но в памяти о Литве конца 80-х остался не уровень жизни, а многотысячные митинги с триколорами.

— Я думаю, что это проявление кризиса сознания. Затмение ума. Хотя митинги, защищающие советскую власть, тоже были многотысячными.

Когда приняли акт о восстановлении независимости Литвы, мой отец расхохотался над иллюзией свободы. Сказал: ну, сейчас будет полная свобода от нефти и газа. Он был, конечно, мудрым человеком.

— Давайте подойдем ближе к тем событиям, «благодаря» которым вы оказались в тюремной камере и которые сейчас, спустя 25 лет, вдруг опять стали актуальны. Это правда, что уже в декабре 1990-го врачам «Скорой помощи» в Вильнюсе было дано указание готовить госпитали для большого приема раненых? Были ли знаки, которые говорили о том, что 13 января 1991-го произойдет трагедия?

— Конечно, поскольку до Вильнюса были события в Тбилиси и в Баку. Почему устраивались такие провокации с кровопролитием? Первое: чтобы дискредитировать Советскую армию. Провоцируется столкновение. Такого дурака, который бы поднял Псковскую дивизию наступательных войск против подвыпившей митингующей толпы, надо было еще поискать. Оказывается, это было сделано по указу Президента СССР Горбачева.

— Он это категорически отрицает.

— У него иррациональное мышление. Адекватного восприятия жизни нет и никогда не было. Стыдно президенту говорить, что он не знает, что происходит в его стране. Он все знал, что делал. Второе: дискредитация компартии. Чтобы вывести из-под удара компартию Литвы, распространили слух о создании Комитета национального спасения Литвы, который берет на себя всю полноту власти. Дезинформация противника — обязательный атрибут войны. По сути, никакого комитета и не было. Но вся империалистическая агентура ополчилась в результате на этот пресловутый Комитет национального спасения, а компартия Литвы осталась в тени. Советский Союз разрушался в Москве. Ландсбергис, Гамсахурдия и другие — это только пособники, исполнители на местах той роли, которую играли ведущие деятели советского руководства в разрушении СССР.

Судя по стенограммам того времени, в Верховном Совете Литвы шла дискуссия — проливать кровь или нет? Я их читал, они изданы. Так что о готовящейся провокации там знали.

Вечером, накануне 13 января, был образован Военный совет Литвы во главе с Ландсбергисом, которому передавалась вся власть в республике. За кровопролитие выступали Ландсбергис, Буткявичюс, Лауринкус (директор департамента госбезопасности. — Г. С.). Против — профессор Антанавичюс, доцент Стаквилявичюс и Юргялис, который тоже какое-то время был директором департамента государственной безопасности.

Шла дискуссия. Антанавичюс убеждал, что процессу разрушения Советского Союза мы не можем ни противодействовать, ни содействовать. Это разрушение было задано более могущественными силами. «Имеем ли мы право требовать жертв? — спрашивал он. — Зачем жертвовать молодежью?» Но Ландсбергис жаждал крови.

— Что вы почувствовали, когда спустя 21 год появился Альгирдас Палецкис с фразой «Свои стреляли в своих», и правда полезла со всех сторон как джинн, выпущенный из бутылки?

— Это не от Палецкиса зависит. Правду не скроешь.

— То есть для вас с самого начала было ясно, что Советская армия не применяла оружия?

— Нет. Нет. Не применяла.

— И эта правда для многих очевидна в Литве?

— Нужно понимать и людей. Мелкие собственники и обыватели легко поддаются обману. Но сами под танки люди не лезли, их подталкивали. Лорета Асанавичюте погибла не под гусеницами танка. Ее доставили живой в больницу. Ее под танк подтолкнули. Показания есть. И я сам слышал в суде, как об этом говорила ее подруга. Есть показания свидетелей, что с крыш начали стрелять в толпу у телебашни еще до появления войск. Я читал это в уголовном деле по январским событиям. Медицинская экспертиза установила траектории: большинство погибло от пуль, получаемых под углом 30–60 градусов. Пули различные, есть даже от старинной винтовки Мосина. Из этой винтовки кто-то стрелял и убил человека. Это подтверждается. И для меня имеет большое значение вот что. Рано утром 14 января ко мне приехал молодой ксендз из деревни, он тоже был у телебашни. Разочарованный, шокированный, он повторял: «Нас обманули!» Стреляли с крыш, он сам видел. Я верю ему. Раз он обращается к человеку противоположного мышления (а я никогда не был верующим человеком, я родился свободным от религии, был известным атеистом в республике) — значит, его стремление рассказать мне то, что он там видел, это серьезно.

— Аудрюс Буткявичюс намекал мне в интервью, что стрелять могли боевики лидера «Единства» Валерия Иванова. Русская община в те дни тоже была настроена весьма нервно…

— Не могли! У Иванова таких людей не было. Я знаю Валерия Васильевича давным-давно. Он митингующий человек, а не стреляющий. А вот Буткявичюс мог организовать. Он очень коварный. Когда он был на свободе, то давал показания против нас. Он даже не мог различать, кто Бурокявичюс, а кто Ермалавичюс, мы у него шли через черточку. А когда его посадили за какие-то махинации, то из тюремной камеры он дал показания прямо противоположные. То, что говорит Буткявичюс, не стоит принимать всерьез — он же сам и приглашал людей к телевизионной башне и во всеуслышание повторял: солдаты не имеют боевых патронов, идите, не бойтесь.

— После августовских событий вам, как и многим другим, пришлось перейти на нелегальное положение?

— Я два с половиной года скрывался в коммунистическом подполье в России, на Украине и в Белоруссии. Если бы меня тогда схватили, мы бы тут с вами не беседовали. Меня бы уже не было в живых.

— А как все-таки получилось, что вас с Миколасом Бурокявичюсом арестовали в Минске?

— Я обитал там не больше полутора недель. Готовилось совещание прибалтийских коммунистов. Утром 15 января 1994 года приехал на вокзал, встретил человека из Москвы, одного из руководителей коммунистического движения на территории Советского Союза, мы приехали на квартиру, где жил Бурокявичюс, и тут звонит моя хозяйка: на ту квартиру, где я жил, пришла милиция. Спрашивают меня. Что делать? Сумка с моими вещами была собрана и стояла на балконе — я всегда был готов немедленно уйти. Вышел на трамвайную остановку, чтобы встретить людей, — тут подъезжает милицейская машина, выходит милиционер и человек в штатском. Последнего я когда-то раньше видел. Милиционер говорит: «Вы задержаны». Таким же образом выманили и Бурокявичюса. Меня отвезли в отделение милиции, там уже были люди из прокуратуры Литвы, а само задержание производил человек, который был связан с ЦРУ.