Читаем без скачивания Дьявольский поезд - Наталья Солнцева

– Тс-ссс! Тихо! Молчи.

Тереза встала, подошла к двери номера, открыла и выглянула в коридор. Там было пусто. Она вернулась и села на диван рядом с сестрой.

– Хватит! Не затыкай мне рот! – возмутилась та. – Мать с отцом всю жизнь молчали. Я не хочу закончить, как они. Я еще молодая…

– Что ты предлагаешь? Та женщина, Лариса… как она защитит нас?

Кармела сморщилась, шмыгнула носом и расплакалась.

– Это нечестно! Нечестно! Мама должна была рассказать нам всю правду…

– Наверное, она собиралась сделать это. Перед смертью. Она не ожидала, что все произойдет так, как произошло. Что они с папой один за другим…

Слезы застилали Терезе глаза. Родителей не вернешь, а как жить дальше в предчувствии чего-то ужасного и непоправимого?

– Ты думаешь, ничего нельзя сделать? – хныкала сестра. – Неужели все так безнадежно?

– В прошлое нельзя вмешаться, чтобы повлиять на ход событий. Что случилось, то случилось.

– Все наши беды из-за слепой любви! Марио не имел права рисковать нашими судьбами!

– Он не понимал риска, – возразила Тереза. – Полагаю, что никто из Саджино не понимал тогда, чем это грозит…

– Проклятый дом! Проклятое землетрясение! Если бы не оно…

Старшая сестра обняла младшую, и они прижались друг к другу, как две птички под дождем. Тереза думала, что теперь они предоставлены сами себе и только им предстоит решать, как быть с семейным преданием о безумной любви Марио к беспутной Франческе, которую унес в преисподнюю дьявольский поезд…

Петербург, 1909 год

Рукопись заинтриговала Гридина. Он обладал живым воображением и легко представил до смерти перепуганных монахов, когда к стенам святой обители подкатила огнедышащая железная повозка. Конечно, братья спрятались в храме и молитвой заглушали обуявший их ужас. При виде слуг самого дьявола у них не было иного выхода, как взывать к Господу о спасении.

– Видать, они перепились вина из монастырских подвалов, – пошутил Гридин. – До белой горячки.

– Не смешно, – обронил граф.

– Но это же сущий бред, дружище!.. Кстати, среди подручных сатаны затесалась женщина с обольстительным обличьем… Ты заметил?

– Как не заметить?

– Кто она, по-твоему? Пособница змея-искусителя?

– Воплощение греха! – нервно хохотнул Брасов. – Лилит, насылающая эротические сны и безудержную похоть!

– Не исключено, братец. Гляди-ка, с какой тщательностью обрисовывает ее летописец! Прямо-таки с вожделением!.. В мужских монастырях от чрезмерного усмирения плоти случались массовые психозы. Я читал об этом у…

Николя назвал имя религиозного авторитета, о котором Брасов знал понаслышке. Сам он не увлекался ни философской, ни духовной литературой. Его не особо привлекала и карьера военного моряка. Будь у него побольше денег, возможно, он вышел бы в отставку, поселился в хорошем доме в центре города, женился бы на красавице…

Мысль о женитьбе испортила Жоржу настроение. Он вспомнил Франческу, которая ждала его в меблированных комнатах; долги, которые надо было отдавать; маменьку, которая требовала образумиться и заключить выгодный брак.

– Давай выпьем, что ли?

На столе потел графин с ледяной водкой, дымились расстегаи, желтели на тарелке кусочки осетрины, остро пахли огурчики с укропом.

Гридин, увлеченный рукописью, только махнул рукой. Пей, мол, без меня, закусывай.

– Выходит, для искушения монахов повозка из преисподней доставила настоящую блудницу вавилонскую, – бормотал он, поглощая строку за строкой. – По описанию хороша неимоверно! Вот бы поглядеть…

На душе у Брасова было тяжко, муторно. Ему не хотелось расставаться с пергаментом, но он намеренно отрезал себе путь назад. Эти монашеские бредни не доведут до добра. Он плеснул себе в бокал водки, запрокинул голову и выпил одним махом.

– Окстись, Николя…

– И то верно, – кивнул Гридин и послушно перекрестился. – Откуда у тебя сей манускрипт, Жорж?

– От папеньки в наследство достался. Я его держал как память, до черного дня. Видать, такой день наступил. Я по уши в долгах, приятель.

– Ой, врешь! Нутром чую.

– Ну, раз чуешь, зачем спрашивать без толку?

Он взялся за графинчик и налил себе еще водки. Гридин поднял голову, посмотрел на гостя бессмысленно и опять уткнулся в рукопись.

Брасов закусил выпивку огурцом, нахмурился. Желание забрать свиток нарастало с ужасающей силой. Чтобы не наброситься на Гридина, мичман вскочил и сделал круг по столовой, увешанной картинами в позолоченных рамах. Громоздкие и безвкусные багеты. И зеркал многовато. В каждом отражается бравый офицер с отменной выправкой и перекошенным лицом.

Окна столовой выходили на набережную речки Фонтанки. Свинцовая вода поблескивала в лучах бледного солнца. По каменной мостовой проскакал конный разъезд.

– Интересная дамочка… – горбился над пергаментом Гридин. – Сущая дьяволица… Светлое платье, черные кудри, огонь в груди!.. А повозка сатанинская, сдается, похожа на поезд…

– В средние века поездов не было.

– Знаю, брат. Все равно кажется, что под стены монастыря подкатил настоящий паровоз с вагонами. Ей-богу!

– Выходит, сатана с бесами на поезде раскатывает?

– Может, и так, – ухмыльнулся Гридин и добавил назидательно: – Никому достоверно не ведомо, каково житие Князя Тьмы. Почему бы предводителю демонов не ездить на поезде?

– Действительно, почему…

– Я, когда захворал, начал почитывать умные книжки, подумывать, куда я попаду после смерти. Вот ты, Жорж, на рай рассчитываешь? Или готов в аду гореть?

Мичман споткнулся и застыл посреди комнаты. Хотя в Мессине он повидал множество трупов, однако это не касалось его лично. Он, как и все молодые люди, полагал до поры до времени, что бессмертен. Вопрос Николя привел его в замешательство.

– Вижу, что тебе не до этого. Тебя волнуют более насущные проблемы. Деньги, женщины.

– Женщина! – поправил его Брасов. – Я люблю Франческу и обязан заботиться о ней.

– Твоя маменька, прости за бестактность, поедом ест бедную девушку. Кабы до чего худого не дошло.

– Твой дядя берет рукопись или нет? – побагровел граф. – Какую сумму он может предложить?

– Федот Петрович человек состоятельный. Нынче мозги в цене, Жорж, а не дворянские корни. Смею тебя заверить, что пергамент представляет историческую ценность, и дядя его непременно выкупит. Денег не пожалеет, будь уверен!

– Сначала деньги, потом манускрипт.

– Разумеется, как же иначе? Скоро дядя приедет домой, и все решится…

Глава 35

Мессина, наше время

Лариса проснулась от нестерпимо яркого света, который бил ей в глаза. Она встала с постели и подошла к окну. В небе, задрав рога вверх, висел огромный месяц. Словно небесный Телец взирал из своих звездных чертогов на бренную землю.

Лариса вздрогнула и похолодела. Она обернулась и увидела спящего на кровати мужчину. Незнакомец был ниже Рената, но так же хорошо сложен и по-своему красив. Чистый лоб, обрамляющая лицо темная бородка, чувственные губы.

«Я – Франческа! – сообразила она. – А этот мужчина – мой муж Марио!»

Лариса переживала «раздвоение личности», к которому начинала привыкать. Это состояние больше не пугало ее. Она погружалась в сон и оказывалась в другой жизни. Иногда это происходило наяву, но смутно и кратковременно.

«Прощупать ситуацию можно изнутри, – говаривал Вернер. – Попрактикуйтесь и убедитесь в моей правоте».

Засыпая, Лариса думала о Франческе. Теперь она ощущает себя пылкой молодой сицилийкой, которая вышла замуж не по любви. Поздно жалеть о том, чего не вернешь. Поздно каяться! Поздно мечтать о том, что не сбудется. Пусть в ее сердце – другой мужчина, зато она родила ребенка, и у этого ребенка есть отец. Она хотела уйти из жизни, но сберегла себя для младенца, который ни в чем не виноват. Ради него она готова терпеть нелюбимого мужа. Землетрясение разрушило не только Мессину, но и судьбу Франчески. Странно, что до катастрофы она любила Марио. А после – как отрезало. Разлюбив, она все-таки стала его женой. Грех или не грех совокупляться без душевного трепета, просто выполнять супружеский долг?

Месяц за окном внушал ей страх. Она всего боялась. Божьей кары, людского суда, ночных кошмаров, тоски по белокурому мичману. Побег в Россию дался ей нелегко, а возвращаться было еще труднее. Жорж предал ее, следом за матерью-графиней склонял ее к аборту. Лучше бы она погибла под завалами! Зачем он спасал ее, чтобы потом убить?

Без Брасова Франческа не чувствовала себя живой. Да, в ней теплилась надежда на счастье, но уже не свое – ребенка. Марио простил ей измену, души в ней не чаял, а она… подлая неблагодарная тварь!

Месяц словно поддел ее на рога, пронзил насквозь. Она истекала кровью, сжимала зубы от боли. Мальчик, которого Марио признал своим, с каждым днем все больше походил на русского графа. Глядя на него, Франческа не могла сдержать слез. Не дай бог, с малышом что-нибудь случится! Стоило ему чихнуть или пожаловаться на животик, она сходила с ума от страха.