Они боялись пошевелиться, он и она… Напряженно вслушивались в ставшую необычной тишину, и дышали очень тихо, чтобы ее не нарушить…
— Хочешь кофе?
— Да, милая…
— Осторожно, он горячий…
— Дай мне в руки, я справлюсь…
— Нет, лучше открой рот… Вот так… Ты мне позволишь тебя поить и кормить?
Он тихонько засмеялся и поцеловал ее в лоб.
— Неужели ты думаешь, что я уйду на пенсию?
— Конечно, нет!
Она крепко прижалась к нему.
— Я хотел тебе сказать…
Она зажала ему рот рукой.
— Ш-ш-ш! Ничего не говори! Если бы ты знал, какая я счастливая!
— Но я…
— Ни слова! Говори о квантовых генераторах, говори об эффекте Мессбауэра, говори о звездах, о Вселенной, об антижелезе. О чем угодно, только не об этом…
Но он больше не говорил о ядерных лазерах. Перед ним внезапно встала совершенно новая, огромная проблема, о которой он раньше никогда не думал.
КОНТРАТАКА
1
В аэропорту не было никаких формальностей. Паспорт с надписью «Электроконцерн Саккоро» обладал магическим действием.
Их поджидал небольшой потрепанный автомобиль устаревшей модели, но с отличным мотором. Это Мюллер определил сразу, как только машина тронулась.
Знакомые асфальтовые дороги с липами на обочинах. Дороги неширокие, но прямые, без ухабов и выбоин. За липами простирались пожелтевшие поля, из-за начавших терять листву высоких деревьев вырисовывались красные кирпичные постройки ферм, сараев и загонов для скота…
Мюллер приоткрыл окно. В лицо пахнул прохладный осенний воздух, такой, которого он не знал уже много лет и который сейчас показался ему таким родным. Он думал, что привык к морю и пескам, к легкому запаху рыбы и гниющих водорослей. Но нет!
Отсутствие времен года и неизменные картины тропиков больше напоминают собрания шедевров искусства в музее, которыми приятно любоваться, но с которыми тяжело жить всю жизнь…
Многие годы, проведенные на островах, сделали его малоподвижным и вялым, пассивным и медлительным. Ему все чаще приходила в голову мысль, что из всех самых мучительных и тяжких испытаний, выпавших на его долю, «свободная» жизнь в чужих краях была самым страшным испытанием.
И вот сейчас, когда прохладный осенний ветер трепал его седеющие волосы, щекотал ноздри и гладил по щекам, он ожил! Он поежился от приятного, сладостного прилива энергии и воли, от того, что сейчас может произойти что-то неизвестное и неожиданное, когда нужно быстро принимать решение и быть готовым к отчаянной схватке…
Вот они, знакомые добротные поселки, дома из традиционного красного кирпича, улицы, крепкие каменные ограды, сложенные из гранитных глыб.
Еще тогда, перед войной, он жил в одном из таких поселков вместе с доктором Роберто. До организации Отдельной лаборатории было еще далеко, и они часами бродили по таким улицам и по асфальтовым дорогам, соединявшим одинокие кирпичные острова.
Роберто говорил:
— Да, человек — общественное животное. Но как далеко простирается его врожденный коллективизм? Не кажется ли вам, мой юный коллега, что социальные инстинкты людей действуют лишь до той поры, пока отдельному индивидууму нужна помощь коллектива? Как только он получает от общества все, что необходимо для обособленной жизни, он от него бежит?
Был дождливый день, на улицах городка было безлюдно и казалось, будто старинные коттеджи съежились от порывов осеннего ветра. Они чем-то напоминали дремлющих злых собак, уткнувших носы в теплоту своей рыжей шерсти. Сам вид этих фундаментальных, построенных на века кирпичных домов как бы подтверждал рассуждения Роберто. Но для Мюллера это был не аргумент.
— Все дело в энергии, — продолжал Роберто. — Хлеб, шерстяные костюмы и полупроводниковые приемники можно делать из земли и воздуха. Была бы энергия. Я предвижу такое время, когда энергию мощной электростанции можно будет носить в кармане. И, конечно, естественным направлением научного творчества будет разработка методов создания миниатюрной цивилизации вот для такой кирпичной крепости.
— Если вы так говорите, то я смею утверждать, что вы понимаете современную цивилизацию просто как сумму хороших и удобных предметов. Вы ее сводите к хлебу, костюмам, теплу и свету, автомобилю и коттеджу на берегу моря.
— Не я так понимаю цивилизацию, а они.
— А почему вы думаете, что когда наступит время карманной энергетики, люди будут такими, как они, а не как вы?
— Потому что их больше!
Мюллер рассмеялся:
— Мой дорогой учитель! Всего десять тысяч лет тому назад земля в основном была заселена дикарями…
Роберто нахмурился и посмотрел на Мюллера исподлобья.
— Когда я был помоложе, я читал книжки одного большого ученого… Умные сочинения. Математически отточенная логика. Он тоже рассматривал общество в историческом плане… Но я слишком стар, чтобы ждать тысячу лет… Меня волнует прежде всего то, что будет через год, два, пять…
Через год после этого разговора началась вторая мировая война…
Вон ее медленно затягивающиеся раны…
Деревьев на обочине было мало, и там, где они росли, виднелись мелкие выемки, прикрытые желтыми стеблями повалившегося бурьяна. В открытом поле торчал кусок красной кирпичной стены, тоже поросший травой, а возле нее несколько бетонных надолб, и за ними почти сравнявшаяся с поверхностью земли зигзагообразная полоса.
— Знакомо? — вкрадчиво спросил Сулло. Мысли Мюллера прервались, и он сразу почувствовал себя не на родине, а на поле боя, на фронте!
— О, да, конечно! Родные места!
— Родные?
Сулло пожевал жвачку.
— Вы знаете, какой поселок мы сейчас проехали?
— Конечно, — ответил Мюллер. — Кессель.
— А какой будет следующий?
— Карлсдорф…
За длинным деревянным столом сидело трое. Перед ними были какие-то бумаги и географическая карта. Выражение их лиц было безразличным и усталым. Здесь было очень накурено. При появлении гостей они не встали и не поздоровались. Только один из них, высокий и черноволосый, отодвинулся в сторону от того места, где стояли два пустых стула. Казалось, будто Мюллер и Сулло только на минуту вышли, и сейчас вернулись обратно, чтобы продолжить совещание. Мюллер подумал: «Величайшее чудо — современная связь. Это сборище подготовлено и четко функционирует, хотя его участники разделены десятками тысяч километров!»
— Все готово? — спросил Сулло.
— Да, — ответил черноволосый.
— Кто пойдете нами?
— Скарт. Он знает это место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
