Читаем без скачивания Последнее слово - Фридрих Незнанский

Генка, то есть Ахмед, поначалу обиделся. Ему показалось, что бывшие друзья ему не доверяют. Об этом он сообщил Султану, который предложил немедленно встретиться и обсудить неожиданно возникшие препятствия.

Имена Ибрагима Шагенова, известного как Антон Токарев, и Артема Степченко, которого в молодежной организации русских моджахедов знали как Абу Талиба, как, впрочем, и Харуна Иванова, одного из руководителей «Российского национального единства», были, оказывается, известны Натоеву. Султан спросил, какие проблемы эти люди вызывают у его подопечного? Что мог ответить Ахмед? Только то, что он незнаком с ними, а обсуждать с чужими важные темы, тем более подчиняться приказам посторонних людей, он не имеет права. Об этом его неоднократно ставили в известность руководители, в этом он клялся на Коране. Однако, если последует соответствующее указание, он, естественно, подчинится.

Для Натоева тут возник серьезный вопрос: как быть? И Басаев, и, что гораздо важнее, господин аль-Завахири делали, как ему было хорошо известно, серьезную ставку на Геннадия Зайцева. И, грубо говоря, светить его перед пусть даже и руководителями названных исламистской и националистической организаций в России без четкого указания сверху он не имел права. Вот когда прикажут, тогда и… но не раньше.

И Султан предложил Ахмеду настойчивости не проявлять, соглашаться, как и прежде, с предложениями Савина, помогать ему по мере сил, но не слишком афишировать свое участие. До того момента, пока не придет конкретное указание. А запрос на этот счет, посоветовавшись с резидентом, он отправит немедленно. С подробным отчетом о тех людях и организациях, которые, по словам того же Савина, подробно ознакомившего Зайцева со своими намеченными планами, готовы принять участие в акции.

Предложил он своему подопечному поближе познакомиться и с Олегом Базановым, чтобы составить представление о том, насколько серьезны и, главное, реальны его возможности. Было бы огромной потерей, если бы подготовка акции провалилась в самом начале. А от этих бритых экстремистов, которые в основном охотятся за выходцами из бывших республик Советского Союза, иностранными студентами и лицами «кавказской национальности», можно ожидать всего, чего угодно, любой пакости, кроме ответственного отношения к серьезным по-настоящему актам.

Вот это уже было конкретное для Ахмеда дело. Позвонив Николаю Анисимовичу, Зайцев сказал ему, что советовался и получил полное «добро». Поэтому готов приступить к подготовке акта при первой же команде. А о подробностях своего разговора он обещал рассказать при встрече. Савин отчасти успокоился и стал ожидать решения о своем трудоустройстве. Как и о трудоустройстве своих товарищей.

Это решение было принято довольно быстро. Олег Базанов сумел решить достаточно несложный, по его мнению, вопрос, просто муторный, связанный с возможными скандалами. Как бы за многократные нарушения трудовой дисциплины были уволены с работы один электрик и один подсобный рабочий. Но жалоб на несправедливость от них не последовало. С Базановым спорить — себе дороже, это многие уже узнали, что называется, на собственной шкуре. А их места заняли Савин со Злобиным. Так пришлось Николаю Анисимовичу переквалифицироваться в подсобные рабочие. Не велика должность, но он подчинялся лично заместителю начальника цеха, и лопатой или метлой шуровать ему особо не приходилось. В основном поднести что-то, помочь тому же электротехнику Злобину и так далее. Лишней работой Базанов новые кадры поначалу не загружал, для этого у него было вдосталь старых опытных работников.

А вот с Зайцевым оказалось немного сложнее. Брать к себе сразу троих только что освободившихся из колонии людей Олег не мог, просто из опасения, что это кому-то может показаться не случайным. Но, узнав, что Геннадий исповедует ислам, он договорился с бригадиром носильщиков на вокзале, и тот взял парня к себе. Сам татарин, бригадир подбирал себе и бригаду из мусульман.

Таким образом, хотя Зайцев оказался и не совсем рядом со своими товарищами, но был всегда, что называется, под рукой, и найти его на вокзале не составляло труда.

К операции приступили немедленно, едва появилась первая же возможность.

Основные реставрационные и ремонтные работы на вокзале уже практически закончились. Дебаркадер был готов, но продолжались отделочные работы в помещениях, которые предназначались для будущих авиапассажиров. Там же шел и монтаж всех подводящих сетей. Вот под этот «шумок» и включилась в работу небольшая бригада, на долю которой выпала доскональная проверка старых кабельных сетей и, отчасти, укладка новых.

По просьбе Савина Базанов послал в указанное место сперва пару рабочих с отбойными молотками, которые произвели вскрытие одной из стен вокруг электрощитовой коробки, не зная толком, зачем это было кому-то нужно. Потом рабочих перебросили в другое место, где они потрудились над подобной же задачей, а затем эта мини-бригада прекратила свое существование. Была, и нет ее. А на место рабочих с отбойными молотками, производившими немыслимый грохот и доставлявшими массу хлопот служащим вокзала и пассажирам, пришли электрики, которые стали копаться в бесчисленных проводах, концы которых были извлечены наружу. Эти разве что только пыль и грязь разносили на подошвах сапог, а шуму от них не было практически никакого, и все перестали обращать на них внимание.

А между тем именно теперь выполнялась самая главная задача. Злобин с Зайцевым, появлявшимся здесь, когда была не его смена таскать каталку с чемоданами приезжих, тщательно проверяли, изучали и «прозванивали» электрические провода в поисках того единственного кабеля, находившегося, если судить по начертанной в свое время Савину схеме, где-то здесь, в самой коробке либо рядом с нею, который и мог бы привести их к взрывчатке. Бесконечные косметические ремонты все изменили до неузнаваемости, а схемы электропроводки, которыми электрики пользовались сейчас, четкого и ясного ответа не давали. Значит, приходилось, в известном смысле, действовать, как говорится, методом «тыка». В плане того, что авось с каким-то концом повезет. И ведь повезло.

Конец нужного кабеля — двужильного, обрезиненного, явно еще довоенного производства — был обнаружен под днищем коробки, поставленной здесь уже где-то в семидесятых годах, когда менялась схема электропроводки. Видимо, прокладывая новые линии сетей, электрики не ликвидировали старые, а просто обрезали их, для верности обматывая концы изоляцией. И это был не простой электрический кабель, а детонирующий шнур, как определил опытный в этом деле Зайцев. Но даже и он понял это не сразу. Дело теперь оставалось за тем, чтобы проверить, насколько этот шнур, а по сути кабельная трубка, наполненная взрывчаткой, которая должна быть приведена в действие капсюлем-детонатором, электродетонатором либо зарядом того же взрывчатого вещества, еще способна сдетонировать и подорвать основной заряд, расположенный на глубине, под полом, где-то в пяти или шести метрах ниже его уровня.

И еще возник другой, связанный с этим, вопрос. Шнур-детонатор, который был замурован в стене, пролежал в ней более шестидесяти лет — это если исходить из тех сведений, которым обладал Савин. И за прошедшие годы со шнуром могло случиться все, что угодно — он мог отсыреть и оказаться уже негодным к употреблению. С ним могли случиться неприятности еще в момент его укладки — обрывы, порезы, да мало ли что? Делалось-то все второпях, уж это известно.

Но проверить, чтобы убедиться в его годности, можно было только одним способом. Точнее, двумя. Либо вскрыть всю кладку и добраться до заложенной взрывчатки, либо рискнуть и действовать «на авось», устроив показательный взрыв, в надежде, что он сработает.

Первый вариант отпадал категорически. Поиск и нахождение взрывчатки ни за что не прошли бы незамеченными сотрудниками того же вокзала, не говоря о милиции. Оставался второй вариант: действовать решительно.

Но сперва следовало убрать все следы. Что и было сделано. Под коробку электрощита заложили двухсотграммовую упаковку пластита, соединив ее с концом шнура-детонатора. Решили, что этого количества даже больше, чем требуется. А в качестве взрывателя был применен самодельный электродетонатор замедленного действия с часовым механизмом, который сделал Андрей Злобин. Зайцев отнесся к этой самодеятельности без большого уважения, он предпочел бы воспользовался тем, который предлагал достать ему Султан Натоев. Но электродетонатор промышленного производства надо было еще достать, вернее, привезти из Чечни, а время зря терять не хотелось.

После этого стену просто замазали, даже закрашивать не стали, смысла в этом не было, главный мусор убрали, а щиты оставили — то есть сделали все, чтоб бывшее рабочее место ничем не отличалось от других, подобных этому. То есть, по существу, теперь все было приготовлено для взрыва, оставалось только выбрать наиболее подходящее время, ну и надеяться на то, что детонирующий шнур не подведет.