Читаем без скачивания Люда Влассовская - Лидия Чарская

Впрочем, что бы ни рассказывала я ей, она слушала с одинаковым интересом. Восприимчивая, горячая натура девочки жаждала все новых и новых впечатлений. Ко мне она привязалась с необыкновенной верностью и преданностью и слушалась меня беспрекословно во всем.

Так, однажды утром, войдя в ее спальню, я увидела старую Барбале, стоявшую на коленях перед постелью княжны и с трудом натягивающую чулки на ее стройные ножки, которыми она болтала и дрыгала поминутно.

— Что это такое? — с удивлением произнесла я при виде этой картины. — Как, Барбале, вы одеваете такую большую девочку?

— Княжна не может одеваться сама, — произнесла покорно старуха.

— Полно, Барбале! Вероятно, у вас есть дело на кухне, не требующее задержки, — тоном, не допускающим возражений, сказала я ей, — ступайте же к нему, а вашу княжну одену я сама.

И, взяв чулок из рук служанки, я уже готовилась натянуть его на маленькую ножку Тамары, как вдруг она неожиданно вскочила с постели и со смехом вырвалась от меня:

— Нет-нет, mademoiselle Люда. Я не позволю вам! Вы слишком хороши для роли служанки.

— А Барбале? — спросила я серьезно. — Не находите ли вы, Тамара, что она слишком стара, чтобы исполнять ваши причуды?

Девочка вспыхнула до корней волос, но все-таки еще не хотела сразу сдаться на мои доводы.

— Барбале — служанка! — произнесла она смущенно.

— Да, вы правы. Она служанка, старая служанка, притом вынянчившая два поколения дома Джавахи и Кашидзе. Так неужели же в награду за свою честную, долгую службу она не годится ни на что иное, как для исполнения прихотей балованной девочки, потому только, что эта девочка знатного княжеского рода, а она, Барбале, бедная старуха?

— О, mademoiselle Люда, — вскричала Тамара со свойственной ей живостью, — я не знаю, насколько вы правы, но я очень люблю, когда вы так говорите. Ваш голос звучит, как студеный горный родник, а глаза ваши — точно глаза небесного ангела. Я сделаю все, что вы захотите, только бы не было у вас этой складочки между бровями! Она делает ваше лицо страдальческим, mademoiselle Люда, а я не хочу видеть вас страдающей и несчастной. Я люблю вас, так сильно люблю! Почти наравне с дедушкой Кашидзе! Андро говорит, что я люблю дедушку за то, что он богат и даст мне много-много золотых червонцев… Андро лжет, но я не могу доказать ему этого, зато я могу доказать, что вас я люблю бескорыстно: ведь вы мне ничего не дадите, ни червонцев, ни драгоценностей, а я люблю вас так крепко, что едва ли сумею вам это рассказать…

Ее наивный лепет трогал меня до глубины души. В этой своеобразной, необузданной девочке было много хороших, светлых сторон. Особенно симпатичным было в ней умение держать данное слово.

— Я родом из князей Кашидзе, — говорила она с гордостью в ответ на мои похвалы по этому поводу, — а князья Кашидзе славятся умением держать свои обещания!

Действительно, свое слово она держала свято, и это удивительно красило весь ее внутренний облик.

С этого дня Барбале уже не приходила раздевать и одевать Тамару. Я одержала первую победу над баловницей княжной.

Два обстоятельства, однако, несказанно волновали и заботили меня. Первое из них была непримиримая вражда между Андро и Тамарой, а второе — полнейшая невозможность заставить маленькую княжну учиться.

На первое я уже махнула рукой, признавая свою полную беспомощность в этом деле. К тому же Барбале шепнула мне, что князь Кашидзе думает отослать своего внука в полк, под начальство князя Джавахи, чтобы приучить мальчика к выправке и дисциплине, необходимой для военного.

Зато леность княжны и ее полнейшее нежелание приняться за книги доводили меня до отчаяния. Смешно сказать, взрослая четырнадцатилетняя девочка не умела читать!

Однажды, перебирая свои вещи в присутствии Тамары, которая была большая охотница до этого, я вынула большую книгу, заключающую в себе один из романов Купера, с изображением индейцев на обложке.

— Ах, что это за картинка, душечка? — восторженно всплеснула она руками и так и впилась в книгу загоревшимся от любопытства взглядом.

Я объяснила.

Тогда она стала быстро переворачивать страницу за страницей, отыскивая новые и новые картинки.

— Какие смешные коричневые люди, — изумлялась она, — а вот и белый! Это вождь? Да, mademoiselle Люда?

— Да, это охотник. Его звали Зверобоем. Хотите знать о нем подробно, Тамара?

— О да! — так и вспыхнула она вся от удовольствия. — Скорее, скорее прочитайте мне все это, mademoiselle!

— Нет, Тамара, я не буду читать вам этой книги, — отвечала я твердо.

Она мгновенно побледнела, потом густо покраснела, как это случалось с ней в минуты острых припадков гнева, и, вызывающе вскинув на меня свои черные глаза, спросила:

— Почему вы не хотите мне читать? Вы, верно, не любите меня больше? Конечно, меня нельзя любить, потому что я постоянно ссорюсь с Андро… И я знаю, вы меня не любите… Да-да.

— Успокойтесь, Тамара, — произнесла я спокойно, кладя ей руку на головку, — я и не думаю сердиться на вас и люблю вас не меньше прежнего. Я просто хочу, чтобы вы выучились читать сами и без моей помощи прочли эту книгу.

— Я не могу, mademoiselle Люда, — прошептала она беспомощно и тоскливо.

— Нет слова «не могу», Тамара, — произнесла я, ободряя ее улыбкой, — слово «не могу» выдумали слабые, беспомощные люди. Я надеюсь, что смелая и умненькая княжна Кашидзе не захочет походить на них?

— О, mademoiselle Люда, — вся вспыхнув от моей похвалы, вскричала самолюбивая девочка, — вы думаете обо мне лучше, нежели я этого стою!

— Я думаю о вас так, как вы этого заслуживаете, Тамара, — произнесла я, все еще не переставая улыбаться, — и надеюсь, вы не заставите меня раскаиваться в этом!

Горячий поцелуй был мне ответом.

В тот же день мы сели за работу, несмотря на явные насмешки Андро, подсматривавшего и подслушивавшего за нами, и через каких-нибудь две-три недели княжна, захлебываясь от восторга, читала «Зверобоя», сначала с трудом, потом все плавнее и плавнее.

— Вы маленькая волшебница! — в тот же день за обедом сказал мне князь Кашидзе с любезной улыбкой. — Укажите мне ту магическую палочку, которая превратила мою дикую, непокорную козочку в смирную овечку!

— О, Никанор Владимирович, вы заблуждаетесь! — поторопилась я отклонить похвалу старика. — Тамара еще далеко не представляет из себя того, чем бы я хотела ее видеть… Не правда ли, Тамара? Мы будем еще долго-долго совершенствоваться с вами?

Веселый взгляд и ласковая улыбка были мне ответом — взгляд, от которого становилось светло и радостно всем сидевшим за столом. Один Андро сидел молчаливый и угрюмый и смотрел враждебно исподлобья своими мрачными, недобрыми глазами.

ГЛАВА VI

Бабушкины драгоценности. Ворона в павлиньих перьях. Злополучная лезгинка

Это было накануне дня святой Тамары. Чтобы порадовать княжну, старый князь позвал несколько из ее подруг и кое-кого из горийской молодежи.

Тут была тоненькая, беленькая, как сахар, Анна Глинская — дочь одного из командиров казачьих сотен, стоявших под Гори, и Даня Фаин — племянница председателя городской управы, полная, рослая блондинка, и Зоя Кошелева — дочь купца, торговца рыбными товарами, и Марина Чавадзе, бледная чахоточная грузиночка, худенькая и прозрачная, как тень, и, наконец, богатая татарка Фатима Джей-Булат — дочь домовладельца в Гори, прелестная и нежная, как цветок Востока, девушка-невеста, с длинными змееобразными косами до пят, в пышном национальном наряде.

Еще задолго до прихода гостей слуги князя Кашидзе метались по комнатам, обкуривая их каким-то пряным, одуряющим голову курением.

Княжна Тамара заперлась в своей спальне с самого обеда, и я буквально терялась в догадках, что бы она могла там делать одна.

Я несколько раз подходила к дверям и бралась за ручку. Но напрасно, дверь не поддавалась. Она была закрыта изнутри на ключ.

— Тамара, откройте мне! — взывала я у порога. — Что вы там колдуете, маленькая колдунья?

— Чуточку потерпите, mademoiselle, душенька! — слышался из-за двери звонкий голосок. — Я вам готовлю сюрприз!

Наконец все гости съехались, и обширный дом Кашидзе сразу наполнился молодыми голосами и смехом. А юной хозяйки все еще не было.

— Где Тара? — недовольный ее отсутствием, произнес князь и чуть-чуть нахмурил свои седые брови.

— Она заперлась у себя, но я еще раз попытаюсь проникнуть в ее комнату, — сказала я и направилась уже с твердым намерением исполнить мое решение, как дверь в залу, наполненную гостями, внезапно распахнулась, и перед нами предстала княжна Тамара. Но — Боже мой! — в каком виде!..

На ней было длинное платье с тяжелым шлейфом, того старинного фасона, который носился несколько десятков лет тому назад. Ее пышные кудри были зачесаны кверху и перевиты нитями жемчуга крупной величины. На маленькой головке плотно сидела массивная диадема из разных камней — первая драгоценность рода Кашидзе. Такое же ожерелье обвивало ее худенькую шейку, которой казалась непосильной тяжесть драгоценного убора. Кисти рук ее были украшены браслетами, пальцы — кольцами и перстнями. Гордая улыбка самодовольства не сходила с ее губ. Она величественно раскланивалась со своими гостями, обмахиваясь громадным веером из павлиньих перьев.