одним из первых стал размещать современное искусство в залах с абсолютно белыми гладкими стенами – в той обстановке, что сейчас встретишь в музеях современного искусства повсеместно. Саатчи почти не тратил усилий на рекламу, вместо этого предпочитая закатывать в галерее экстравагантные вечеринки для знаменитостей, где они имели возможность насмотреться, а затем и рассказать друзьям о произведениях из его коллекции. Многие из молодых британских художников буквально выросли на выставках Саатчи, сформировав вкус и понимание искусства под влиянием виденного здесь. Одновременно с открытием галереи Саатчи издал четырехтомный каталог своей коллекции под названием «Искусство в наше время: коллекция Саатчи»; в течение последующих пятнадцати лет каталог, изначально продававшийся за 80 фунтов, дополнился еще пятью томами.
В 2001 году Саатчи перевез коллекцию в новое помещение в бывшем здании Совета Большого Лондона в Каунти-Холле, расположенном на полпути между Тейт Модерн и Тейт Британия. При входе в выставочное пространство площадью 3600 квадратных метров посетителей встречала световая скульптура художников Тима Нобла и Сью Вебстер в форме сердца, пронзенного кинжалом. На парадной лестнице разместился автомобильчик «мини», расписанный точками Дэмиена Хёрста. Одна из комнат была отдана под «20:50» Ричарда Уилсона и представляла собой помещение, заполненное машинным маслом, над которым были проложены мостки: отражение потолка в зеркальной поверхности масла должно было создавать у стоящего на мостках зрителя ощущение дезориентации. В честь открытия был устроен грандиозный прием на девятьсот гостей. Художник Спенсер Туник придумал перфоманс с участием восьмидесяти обнаженных добровольцев, которые приветствовали прибывающих, лежа на лестнице, ведущей ко входу в галерею. Голые люди и толпы знаменитостей гарантировали, что событие не обойдет вниманием ни одна британская газета.
Первой выставкой в новой галерее стала ретроспектива работ Дэмиена Хёрста. Следом Саатчи показал работы молодых художников, только что завершивших художественное обучение (купленные оптом). Из новой галереи Саатчи решил не делать белый куб. Вместо этого он заказал отреставрировать старинные дубовые панели, которыми были обшиты стены в коридорах и бывшем Зале Совета. В такой обстановке все вдруг стало походить на традиционное искусство: и акула Хёрста; и «Моя кровать» Трейси Эмин (см. фото) – неубранная кровать с разбросанным нижним бельем и обертками от презервативов, в которой художница провела четверо суток, размышляя о самоубийстве; и изображение Девы Марии от Криса Офили, созданное с использованием слоновьего помета.
Выставка Саатчи фактически отменила ретроспективу работ Хёрста, запланированную Тейт Модерн. Хёрст предпочел начать с Саатчи, надеясь следом выставиться и в Тейт, но последняя отозвала свое предложение, посчитав, что идти вторыми для них не слишком почетно.
Саатчи с удовольствием предоставляет работы из своей коллекции для музейных выставок, но иногда с условием продемонстрировать еще несколько работ по его выбору. Так, в сентябре 1997 года он выставил часть своей коллекции на выставке в Королевской академии искусств. Это была выставка под названием «Сенсация» – мы уже говорили о ней. На выставке было представлено сто двадцать две работы сорока художников из YBAs, отобранные из трех тысяч работ, принадлежащих, как тогда считалось, самому Саатчи. Саатчи выделил 2 миллиона фунтов на организацию выставки, взамен получив право выбирать и располагать работы по своему усмотрению.
Участие Саатчи в «Сенсации» было с его стороны актом неслыханной щедрости. Дело в том, что изначально секретарь Королевской академии Норман Розенталь хотел показать берлинскую выставку «Искусство XX века», но концептуальность и острая современность собранных на ней работ («Что это – огнетушитель или произведение искусства?») отпугнули британских спонсоров. Розенталю пришлось отменить запланированную выставку в последний момент. К счастью, на замену нашлась «Сенсация».
«Сенсация» стала первой ласточкой в ряду выставок, посвященных шок-искусству. Все, что окружало готовящееся шоу, было направлено на то, чтобы спровоцировать острую реакцию публики, что-то подобное делали в своих рекламных кампаниях братья Саатчи. Слухи и подробности передавались из уст в уста со скоростью и оживлением, не достижимыми ни для одного более традиционного события. Выставку посетили двести восемьдесят пять тысяч человек, причем 80 % из них пришлось на долю людей моложе тридцати. Ни одна другая британская выставка 1997 года не могла похвастаться ни таким наплывом посетителей, ни таким количеством молодежи.
Самой обсуждаемой работой выставки и самым экстремальным примером шок-искусства стала картина Маркуса Харви «Майра» – портрет размером 3,3 × 2,7 м, изображающий детоубийцу Майру Хиндли. Лицо на портрете было скопировано с полицейского снимка преступницы и составлено из отпечатков вымазанной в краске детской руки. После открытия выставки родственники жертв выразили протест против демонстрации работы и потребовали, чтобы люди, стоявшие в очереди на вход, разошлись. Двое мужчин забросали картину яйцами и облили чернилами, после чего ее пришлось снять, чтобы произвести очистку. После этого картина была возвращена на выставку, но теперь ее защитили прозрачным пластиковым щитом и выставили охрану. История с «Майрой» получила такую широкую огласку, что, как говорят, поймав такси, достаточно было сказать водителю: «Отвезите меня на ту выставку».
В 1999 году выставку принял у себя Бруклинский музей. Здесь эстафета самого шокирующего экспоната перешла к «Пресвятой Деве Марии» Криса Офили, одну из грудей которой изображал комок слоновьего дерьма, а крылышки порхающих вокруг херувимов – фотографии женских гениталий. Мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани пригрозил музею штрафом, на что, в свою очередь, вскинулась пресса, усмотрев в этом покушение на свободу слова и самовыражения. Яростные заголовки на первых полосах обеспечили музею целые толпы желающих попасть на выставку. Дэмиен Хёрст прокомментировал реакцию Джулиани так: «Черт возьми, он оказал мне большую услугу, приписал к ценам на мои картины еще один ноль», – и это притом, что мэр ни слова не сказал о работах Хёрста.
Когда брендовый коллекционер, как Саатчи, приобретает работу какого-нибудь художника, выставляет ее в своей галерее, предоставляет на выставки в музеи, включает в резонансные шоу, подобные «Америке сегодня», – все это способствует накоплению авторитета и ценности не только самой работы, но и художника. Разумеется, каждый из этапов способствует и повышению авторитета Саатчи. За последнее время Саатчи продал многое из своей коллекции, кое-что целыми партиями, с огромной выгодой для себя. Так, картина Дженни Сэвилл, купленная в 1992 году за 15 тысяч фунтов, в 2001-м была продана за 334 тысячи. Гипсовая скульптура кухонной раковины работы Рейчел Уайтрид, купленная за 5 тысяч фунтов, в декабре 1998 года ушла на лондонском аукционе «Кристи» за 133 500 фунтов. «Афродизия» Криса Офили, ода афроприческам, также не обошедшаяся без слоновьего помета, была куплена в 1996 году за 40 тысяч фунтов и продана нью-йоркскому художественному консультанту Тодду Левину в 2005 году за 1 миллион долларов.
Самая знаменитая сделка Саатчи, не считая, конечно, «акулы», – приобретение и последующая перепродажа с огромной прибылью «головы Марка Куинна» – автопортрета художника, изготовленного из пяти литров его собственной замороженной крови. Саатчи
