Читаем без скачивания Я с тобой развожусь, предатель - Надежда Марковна Борзакова

— Данила, но это же наша дочь! Наш ребенок! Как ты можешь?! — разрыдалась я.

— Если у тебя все, то давай, пока. Я занят, — и бросил трубку.

Я разрыдалась на полу под бабушкины причитания и хныканье Анечки. В этот момент мы услышали шум колес и в окне замелькали огни мигалки “скорой”.

Глава 22

У Анечки оказался ложный круп. И приступ настолько серьезный, что нас забрали в больницу. Тамошний врач долго меня отчитывала за то, что я не знала о симптомах этого заболевания, не знала, как купировать приступ. А я рыдала, прижимая Анечку к груди, словно бы пыталась выплакать разъедающее изнутри чувство вины перед дочкой. Раньше у нее бы был хороший педиатр в десяти минутах езды, а теперь… Теперь все, на что я могла ей дать — это пригородная больница с ободранными стенами и вечно недовольными и раздраженными врачами. У них маленькая зарплата и сложная жизнь, понимаю. Но ведь это же не моя вина и не вина Анечки… Зачем работать, люто ненавидя то, чем занимаешься?

Приступ Анечке сняли, температуру снизили. Я сидела в ободранной палате возле ее кроватки и смотрела, как дочка спит.

— Вам, может, нужно что-то? — мягко шепотом спросила одна из трех соседок по палате.

Это была миловидная круглолицая женщина примерно моего возраста. И лежала она здесь с пятилетним сыном.

— Нет, спасибо.

— А что у вашей?

— Ларингит и из-за этого ложный круп.

— О, как же знакомо. У моего Ванечки после года тоже такое было и не раз. Но потом ничего, перерос как-то, — сказала она кивая на спящего в кроватке мальчика лет пяти.

— А сейчас у вас что?

— Да пневмония, понятия не имею, откуда взялась только. Но уже все хорошо, утром на выписку.

Вскоре рассвело. В свете яркого солнца стало как-то легче. Не так страшно. После обхода я отзвонилась бабушке и упросила ее ложиться спать. А потом проснулась Анечка и я погрузилась в заботы о ней. Больничная манка оказалась более-менее сносной и дочка, к счастью, проглотила несколько ложек. Собираясь в больницу впопыхах, я многое забыла, но привезти все это было некому. Не бабушку же просить в самом деле. А Дан… От воспоминаний о нашем последнем разговоре, у меня чуть дым из ушей не повалил. Лишить меня работы — ублюдочный поступок, да. Но отказаться помочь Анечке. Своей дочери! Маленькой, едва годовалой серьезно заболевшей девочке! Кем надо быть, Господи?!

Решив позвонить Карине и попросить ее купить необходимое и привести, я разблокировала телефон. Там было несколько пропущенных от адвоката, нанятого Зарецким. Боженька, сделай, пожалуйста, так, чтоб не случилось еще чего-то. Я просто не вывезу, правда.

Телефон зазвонил в руках. На дисплее имя Зарецкого.

— Алло?

— Маша, привет! Тебе Анатолий дозвониться не может, все нормально? — спросил он и меня, неизвестно почему, сорвало.

— Нет! — я всхлипнула, — Нет! Я с Анечкой в больнице…

— В какой? — отозвалась трубка и я назвала адрес.

— Ок, — сказал Тимур и прервал соединение.

Я разрыдалась в макушку дочери. Не хватало сил позвонить Карине и попросить привезти нужное. Не хватало сил заставить себя успокоиться. Я ощущала себя очень маленькой, очень напуганной и дезориентированной. Захныкала Анечка и это переключило мое внимание на нее, помогло как-то хоть немного успокоиться. Нам назначили ингаляции и, к счастью, Анечка не капризничая сидела у меня на коленях все те несколько минут, что длилась процедура.

Когда мы с ней за ручку подошли к палате я не поверила своим глазам. На скамейке сидел Зарецкий. Он был в рубашке и деловых брюках и выглядел так, словно сорвался сюда с каких-то переговоров.

— Привет, Маша, — сказал он, а потом присел на корточки перед Аней, — Привет. Я — Тимур, мамин друг. А ты Аня, да? Дай пять.

И показал застеснявшейся малышке, как это сделать. Потом выпрямился.

— Давай собирайся. Отвезу вас в столицу, в хорошую клинику, а то здесь не условия, — распорядился он.

— А…

— Собирайся, Маша. Выписку я забрал. Время — деньги.

И я послушно пошла собираться. Не знаю, почему, но у меня не получалось сопротивляться влиянию этого мужчины. А может дело не в “не получалось”, а в том, что ему не хотелось сопротивляться. Именно ему. С первой минуты нашего знакомства Тимур вызывал желание спрятаться за его широкую спину, довериться. В другой момент это бы испугало, либо я бы это проигнорировала, но не сейчас. Сейчас я так не могла потому, что речь шла об Анечке.

— Блин, у меня детского кресла-то и нет, — сказал Тимур, помогая мне с дочкой сесть на заднее сиденье “Хаммера”. — Придется так ехать.

Анюта принялась с интересом рассматривать салон. Там все было намытое, красивое, необычное для нее. И идеальный порядок, не то что в машине у Данилы. Вспомнив о бывшем муже, я почувствовала горечь во рту. Мерзавец!

В кармане на спинке водительского сиденья лежали какие-то бумаги и цветные флаеры и дочка ухватилась за них, вытаскивая.

— Анюта, нельзя, — сказала я, а дочка захныкала.

— Да пусть берет, там ничего особенного, — хмыкнул Тимур с водительского сиденья.

Аня вытащила маленькую стопку бумажек и стала их рассматривать. Я тоже обратила внимание на изображения. Это была реклама спортивного зала Тимура. Назывался он “Strong” и, судя по фото, был оборудован на максимум. Просторное помещение с высокими потолками было разделено цветом на несколько зон, в каждой из которых на комфортном расстоянии находились новые тренажеры. Был ринг, бассейн. Сразу очевидно, что абонемент в такой зал далеко не всем по карману.

— Это образцы, я их так и не делал, — сказал Тимур. — Передумал в последний момент делать рекламу по-старинке. Решил, что лучше сразу онлайн.

— Ну да. Флаера — это уже прошлое, — отозвалась я. — Действительно намного эффективнее делать качественный контент в социальных сетях. Для парикмахерской я так и делала.

Но больше не буду. Из-за Данилы. Господи, что же теперь делать-то?

— Почему “делала”? — зацепился Тимур.

И я, как на исповеди, выдала:

— Меня вчера уволили. Заявились “пожарники”, нашли нарушения, которые вынуждают закрыть парикмахерскую и пообещали забыть о них, если я буду уволена.

Тимур выругался.

— Прости, что при ребенке, Маша, — рыкнул он. — Я Толику про это скажу, он использует правильно.

— Спасибо.

— Прекрати.

Зарецкий привез нас в хорошую клинику. Там молодой и улыбчивый врач осмотрел Анечку и сделал назначения, выполнять которые можно будет и дома. А также заверил, что с малышкой все будет в порядке и дал рекомендации о том, как