Зоэ шагнула во двор. Позже Блейд подумал, что она сделала все очень ловко, будто отрепетировала заранее. Она не прильнула к нему, не дала возможности вымолвить слово — только легко и быстро коснулась губами его щеки. «Будь счастлив, дорогой», — услышал он, и в следующий миг Зоэ уже была в машине. Она грациозно подобрала ноги, одернула юбку и уехала.
Блейд мрачно наблюдал, как красные точки задних огней «фиата» проплыли по переулку и исчезли на повороте за стволами тисов. Он слышал, как прошуршали по гравию колеса маленького автомобиля, потом машина выехала на автостраду, взревел мотор и звук начал стремительно удаляться.
Прощай, Зоэ. Будь счастлива.
Он вернулся в домик, швырнул брюки на пол и снова растянулся на кровати: ложе теперь казалось ему слишком широким и пустым. Запах её духов деликатным напоминанием плавал в воздухе.
Блейд закурил новую сигарету и уставился в потолок. Через минуту он начал ругаться — тихо, едва шевеля губами, словно читал про себя молитву. Еще через пять минут он иссяк и почувствовал себя лучше.
Ничего не поделаешь, думал он, абсолютно ничего. Работа есть работа, и долг есть долг. И то, и другое важнее личных переживаний. Даже важнее любви.
Именно в этом и был камень преткновения. Как честный человек, отвечающий за свои слова, Блейд не мог сказать Зоэ того, что она так жаждала услышать — что он любит её и хочет на ней жениться.
В этот вечер они спорили больше часа и под конец девушка с почти шокирующей откровенностью заявила:
— Ты пропадаешь на недели, на месяцы, Ричард, — и никогда ни слова объяснения. Ты неожиданно исчезаешь, потом так же неожиданно появляешься… А я… я должна радоваться твоему возвращению и начинать все с того места, на котором мы остановились прошлый раз. Больше такого не будет, Ричард! Во всяком случае — со мной!
Объяснять что-либо было бесполезно. Присяга и закон о государственной тайне связывала Блейда по рукам и ногам. Он не имел права заикнуться даже о причинах, по которым не может давать какие-либо объяснения. Он прятался от её вопрошающих глаз в молчание, лесть, секс.
Но, в конечном счете, не помог даже секс.
— Ричард, я нормальная женщина. Я хочу иметь мужа, семью, дом, какую-то определенность в жизни. И больше всего я хочу знать, где пропадает мой муж и когда он вернется домой — по крайней мере, вернется ли он вообще. Ты знаешь, Ричард, я никогда не проявляла любопытства к тому, чем ты занимаешься, но чувствую, это опасно. Даже не просто чувствую — уверена. И можешь ли ты обещать, что всегда сумеешь вернуться?
Нет, этого он не мог гарантировать.
— Я люблю тебя… люблю всем сердцем, но мне мало одной любви. Ты должен понять… И я решила, Ричард. После этого уик-энда я больше не стану встречаться с тобой.
Теперь уик-энд закончился, и Зоэ уехала.
На следующее утро настроение Блейда оставалось по-прежнему мрачным, так что звонок Дж. пришелся как нельзя кстати. По своему обыкновению шеф начал издалека, потом намекнул, что был бы рад видеть «дорогого Ричарда» в Лондоне. Блейд запер дверь своего домика, швырнул чемодан в свой «МГ», включил мотор и с ревом помчался по автостраде. Быстрое движение успокаивало его.
Дж. ждал его в маленьком кабинете мрачноватого здания, затерянного в переулках Сити. К своему изумлению, Блейд сумел запарковаться на Барт Лэйн; после часовой беседы они с Дж. вернулись к «МГ» и поехали в Тауэр к Лейтону.
По дороге в основном говорил Дж. — высокопарным и сухим языком истэблишмента, который превосходно маскировал его острый, проницательный ум. Блейд был занят тем, что пытался переварить новости. Итак, их операция окончательно приобрела официальный статус и поддержку премьер-министра — вместе с солидным финансированием. Блейд подумал, что вряд ли это имеет для него большое значение — как и присвоенный проекту год назад код высшей секретности; в конечном счете, ТУДА он отправлялся один и вряд ли благословение премьер-министра могло спасти его.
— Я присмотрю за твоей машиной, мой мальчик, — жужжал над ухом баритон Дж. — Лейтон не знает, сколько времени займет твой очередной визит, а если и знает, то не говорит мне. Но все будет в порядке, не волнуйся. Я позабочусь обо всем.
Блейд скрыл насмешливую улыбку. Кажется, Дж. занервничал — гораздо больше, чем он сам — и понес чепуху, чтобы снять напряжение.
В Тауэре ничего не изменилось. Как всегда, рослые охранники провели их сначала по старому зданию, потом вниз по многочисленным лестницам к большому, обшитому бронзой лифту. Здесь Дж. распрощался с Блейдом, похлопав его по плечу; затем бронзовые двери сомкнулись и лифт упал вниз — так быстро, что разведчика начало слегка подташнивать.
Лорд Лейтон ожидал его в ярко освещенном вестибюле. Одернув белый халат, нелепо топорщившийся над горбом, старик улыбнулся Блейду; зубы его были желтыми от никотина, глаза покраснели от недосыпания. Блейд шагнул в вестибюль, и кабина взлетела вверх.
Ухватив за руку своего посетителя, старый ученый впился в него пристальным взглядом.
— Итак, мой друг, я надеюсь, Дж. рассказал вам о последних новостях? О том, что наше положение несколько изменилось?
Блейд кивнул.
Лейтон удовлетворенно хмыкнул и скользнул в сторону своей скачущей крабьей походкой. Блейду показалось, что горб его светлости стал еще больше, лицо еще бледнее, но он постарался прогнать такие мысли. Он проследовал за Лейтоном знакомым путем, который ему уже доводилось проходить дважды — через вестибюль и огромный зал, где гудели и перемигивались компьютеры, беседуя о своих компьютерных делах.
Лейтон пренебрежительно махнул на них похожей на клешню рукой и рассмеялся.
— Устаревший хлам! Два миллиона фунтов, Ричард, — это означает новое оборудование и новую работу.
Блейд переоделся в том же крохотном кабинетике, обмотав вокруг пояса кусок льняной ткани. Правда, до сих пор набедренная повязка исчезала, когда компьютер переносил его в другое измерение — в Альбе, Кате, Меотиде и Берглионе он оказался нагишом. Блейд улыбнулся. Его шеф как-то заметил, что он появлялся в новых мирах обнаженный, как Адам в эдемском саду. Правда, ледяная пустыня Берглиона не слишком напоминала райские кущи…
Он вспомнил, как барахтался в обжигающем снегу, и его улыбка несколько поблекла. До сих пор он не нашел ни рая, ни Эдема, — скорее, наоборот.
У лорда Лейтона все уже было готово. Блейд привычно шагнул в стеклянную клетку, высившуюся на площадке в недрах гигантского компьютера. Его светлость покрыл его тело мазью и стал закреплять электроды. Тонкие провода заканчивались блестящими змеиными головками контактных пластин; сгруппированные в жгуты, они исчезали в отверстиях на пульте машины…
