Читаем без скачивания Девушка из Хиросимы - Роман Ким

Бывали и другие гости. Они не оставались ужинать, не танцевали под радиолу и не стучали до утра костяшками для игры в маджан. Служанкам–не приходилось делать то, что, согласно поверью, ускоряет уход засидевшихся гостей, — ставить на кухне метелку ручкой вниз.

Марико называла их «гостями с пустыря». Они большей частью разговаривали тихо. Но иногда из комнаты раздавались громкие сердитые голоса — мужские и женокие. Первое время Сумико пугалась, особенно когда кричали: «Полиция идет!», «Пробивайтесь вперед!», «Бей шпиков!» Одна из служанок обычно сидела в коридоре и подслушивала. Как только начинали кричать насчет полиции и шпиков, она спокойно спускалась вниз, в переднюю, и раскладывала обувь для гостей — знала, что разучивание пьесы идет к концу.

Фреди приходил поздно вечером и сидел недолго. Марико предупредила Сумико: не показываться ему на глаза, он не должен знать, что Сумико здесь и что находится под контролем Эй–Би–Си–Си.

В тот вечер — это было за два дня до Нового года — Фреди пришел как раз в то время, когда у Марико сидели гости с пустыря. Марико прошла с ним в чуланчик рядом с комнатой Сумико. Вскоре Марико пришла к Сумико и торопливо зашептала:

— Надо немедленно сообщить… Фреди узнал, что полиция готовит налет на городской комитет коммунистической партии и комитет профсоюза железнодорожников. Он хочет еще что–то сообщить. Просит, чтобы кто–нибудь пришел из барака. А я не могу уйти, оставить его здесь… И у меня сидят девушки из театрального кружка женских медицинских курсов. Сегодня в бараке должны быть Цумото и Ириэ… и Рюкити тоже, он вернулся вчера.

Я схожу, — сказала Сумико.

Сумико вынула шаровары из шкафа в стене. Из кармана выпало удостоверение, выданное ей профессором. Она засунула удостоверение обратно в карман. Марико замотала головой.

— Все–таки Сумитяи опасно выходить. Я оставлю здесь Фреди и съезжу сама.

Я уже готова, — сказала Сумико, надевая проти–Еогриппозную маску. — Нисея неудобно оставлять одного.

У Сумитян сзади заплата… Лучше наденьте мои. У меня есть еще другие шаровары.

Марико принесла из своей комнаты почти новые черные шаровары. Сумико быстро переоделась. Марико заставила ее надеть пальто, потому что пошел снег.

Когда Сумико спускалась по лестнице, из комнаты Марико доносился заунывный голос:

— На лугу уже не просыпаются с криком журавли и майских жуков не бывает слышно в липовых рощах. Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто… Страшно, страшно…

4

У ворот особняков в переулке уже были выставлены новогодние украшения из бамбуковых стволов и сосновых веток. Витрины магазинов на главной улице, залитые неоновым светом, тоже были украшены по–праздничному. В окне кафе «Микки Маус» красовалась лошадь, сделанная из цветного стекла, с бутылкой виски в зубах, на ее седле блистала надпись: «Будем пить весь год, как лошади!» Во всех магазинных витринах были выставлены изображения и игрушки в честь наступающего года лошади.

Сумико слезла с трамвая около почтамта и прошла мимо женщин, стоящих под деревьями. У них тоже были противогриппозные–маски, но, когда проходили аме, они оттягивали вниз маски, чтобы показать лицо.

У моста полицейский остановил Сумико, приказал ей подойти к будке и приподнять маску. Заглянув ей в лицо и бросив взгляд на ее шаровары, он махнул рукой: можешь итти. Там, где кончался мост и начиналась Храмовая улица, стояло еще несколько полицейских, они молча пропустили Сумико. Возле барака с вывеской «Салон Парадайз» выстроились железные тележки с тоненькими трубами и с противнями, на которых жарились бататы. Продавцы зазывали прохожих и отгоняли мальчишек — чистильщиков ботинок, которые старались расположиться поближе к тележкам, от которых шло тепло и пахло вкусным.

Хибарок на пустыре уже не было, от них остались только кучки мусора, а около барака в углу пустыря, среди камней, валялись засыпанные снегом разбитые бочки. В прихожей барака теперь висело другое объявление — о том, что завтра состоится «боненкай» — проводы старого года с участием музыкального ансамбля студентов Педагогического института. Вход бесплатный, еду приносить с собой.

Открыв дверь, Сумико остановилась у порога и попятилась назад. Свешивающаяся с потолка керосиновая лампа освещала двух дерущихся девушек; они били друг друга ногами, выставив вперед кулаки. Вдоль стен на соломенных кульках сидели, скрестив ноги, девушки в шароварах и смотрели на дерущихся. Широкоплечая женщина средних лет, с большим выпуклым лбом, сердито нахмурившись, покрикивала:

— Асако, не отставляй зад! Поясницу крепче!

Одна из дерущихся, став на колено, схватила другую за пояс и повалила на пол. Женщина с выпуклым лбом хлопнула рукой по колену.

— Давайте снова стойку. У Кинуко подсечка не получилась, надо быстрее двигать ногой, а не спать. Разиня!

Круглоглазая девица, подкладывавшая щепки в печурку, окликнула Сумико:

— Заниматься пришла?

Мне нужно Цумото–сан или Ириэ–сан…

Вторая дверь налево, — сказала девица, — там Ириэ.

К ногам Сумико упала одна из дерущихся и простонала сквозь зубы. Она сейчас же встала, потирая бок, но, получив снова удар коленом в бок, вскрикнула и присела. Преподавательница одобрительно кивнула головой.

Сумико вышла в прихожую и постучала во вторую дверь. Не получив ответа, открыла дверь. Среди густого табачного дыма она увидела за маленьким столом лохматого парня с желтыми усами и в больших очках без стекол.

— Ириэ–сан? — спросила Сумико и поклонилась.

Сидевший спиной к двери обернулся.

— Рютян! — крикнула Сумико, срывая с себя маску.

Рюкити вскочил, опрокинул табурет и схватил Сумико за руки. Он сильно похудел, под глазами были черные круги, совсем измученное лицо.

Сумико стала быстро рассказывать ему о Фреди.

Рюкити продолжал разглядывать ее, как будто видел впервые. Он остановил ее и попросил начать снова. На этот раз он понял, о чем она говорит.

— Беги к Цумото, расскажи ему, а я пойду к Марже, — сказал Рюкити.

Ириэ сорвал с себя усы и очки и выбежал из комнаты. Рюкити надел каскетку и обмотал шею шарфом, Сумико надела маску. Они побежали по пустырю вслед за Ириэ. На площади за мостом они зашли в телефонную будку. Рюкити попросил Сумико позвонить Марико: пусть ее знакомый через пятнадцать минут спустится вниз по переулку и пойдет направо, к аптеке. Лучше встретиться на улице, чем в доме: может быть, в переулке засада. Все–таки опасно верить нисею.

Сумико позвонила Марико. Та ответила:

— Тетя очень устала и ушла домой. Сказала, зайдет на–днях.

Ответ Марико не понравился Рюкити. Нисей сперва попросил привести кого–нибудь из барака, чтобы сообщить ему что–то важное, а потом вдруг ушел. Нет ли тут подвоха? Рюкити решил проводить Сумико до дома и узнать, все ли обстоит благополучно. Посмотрев на ту сторону улицы, он сказал:

— Там около фонарей шныряют какие–то типы, кажется, переодетые полицейские. Пойдем по этой стороне.

Они пошли вдоль ограды маленького сквера напротив почтамта. Сумвко толкнула Рюкити локтем:

— Рютян нехороший. Вернулся, а я ничего не знала.

Я только вчера вернулся. И уже все узнал о Сумитян. Мне сказали, что Сумитян болела. Думал, что завтра встречу Марико и поговорю, как бы увидеться с Сумитян.

Неправда! — Сумико отвернулась. — В Токио много красивых и ученых девушек, и с ними интереснее разговаривать, чем с такими, как я.

Откуда Сумитян узнала, что я был в Токио?

Была у гадальщика, и он мне все сказал. И дал Mine соломенную куклу, я нашисала на ней имя одного нехорошего человека и каждый день колю иголкой…

Он вдруг обнял ее за плечи и стал пошатываться.

— Прикинемся пьяными, — шепнул он. — Ты тоже пошатывайся.

Они проходили мимо машины, в которой сидели два аме, а около машины прохаживался японский полицейский. Рюкити еще крепче обнял Сумико и прижался щекой к ее лицу. Аме и полицейский уже остались позади, но он не отпускал ее. В некоторых магазинах витрины уже были темные. Наконец он вздохнул и снял руку с ее плеча.

— Когда я шла туда, меня один раз остановил полицейский.

Рюкити кивнул головой.

— Полицейские и шпики имеют право остановить каждого, кто им покажется подозрительным. А пьяных и влюбленных они обычно не проверяют. — Он заглянул ей в лицо. — Я буду теперь работать в городе… сниму комнату у родственников Ириэ около речной пристани.

Мне тоже неудобно все время жить у Марико–сан, но она говорит, что у нее безопасно.

Я буду работать в типографии. Если Сумитян согласна… будем вместе. Я не могу без Сумитян…

Она опустила голову и поднесла руку к шее.

— Я больная.

Сумитян будет лечиться и выздоровеет.

А вдруг дядя не разрешит? Рассердится и продаст меня, как Яэтян. Где она сейчас?