Читаем без скачивания По библейским местам - Генри Мортон

Мне пришла в голову мысль, что я видел достоверную версию раннехристианского венчания. Как и все церемонии коптской церкви, эта дошла до нас практически неизменной со времен греко-римского мира, без исправлений, пропусков, дополнений, появившихся на Западе.

Все языческие и раннехристианские свадьбы состояли из двух частей: обручения и венчания. Я присутствовал только на венчании, то есть на второй части, поскольку обручение происходит на несколько недель, а то и месяцев, раньше. Это торжественное действо, договор между сторонами скрепляет епископ. Родители жениха и невесты определяют размеры приданого девушки, заключают брачный контракт, выбирают дату свадьбы. Это соответствует древним традициям Греции и Рима. В языческие и раннехристианские времена жених обязательно дарил невесте обручальное кольцо именно на этом этапе. В английском языке сохранилось понятие «палец кольца», заимствованное из латинского; римляне носили обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки, поскольку считалось, что он связан напрямую с сердцем. Торжественная обстановка при подписании брачного контракта и воспоминания о религиозной атмосфере раннехристианской эпохи все еще видны в коптском обычае, так как священник, а не жених надевает обручальное кольцо на палец невесты.

То, что венчание проходит в темное время суток, очевидно, является наследием далекого прошлого, ведь в древние времена не вступали в брак при свете дня. Возложение венцов на головы жениха и невесты также представляет собой языческую традицию, заимствованную первыми христианами, хотя она сохранилась теперь только в восточных христианских церквях; свадебная фата пришла из Рима, ее символическое значение не было утрачено и на Западе. Как и в древние времена, коптская церковь считает венцы знаком добродетели и чистоты; как и в ранние эпохи, венцы являются собственностью церкви и торжественно возвращаются священнику после окончания церемонии.

Все еще жив обычай, утраченный частью коптов, живущих в современных городах, доставлять невесту в церковь и из родительского дома в дом жениха при свете факелов, в сопровождении музыкантов и шумной толпы, причем посреди идет человек с букетом цветом, в центре которого зажженная свеча. Это исключительно любопытный пример выживания языческих «пышных свадеб», осуждавшихся отцами церкви, поскольку зачастую такие празднования заканчивались бунтами и беспорядками. В горящей свече, без сомнения, можно увидеть наследие свадебного факела на римских бракосочетаниях, его зажигала мать невесты перед началом процессии. Святой Григорий Назианзин в IV веке написал прекрасное краткое послание, в котором отказывался разделить свадебное веселье под предлогом того, что страдающий подагрой старик будет неуместен среди танцоров, хотя сердцем будет с празднующими. Так что святых тоже иногда приглашали на шумные торжества, и мне отрадно думать, что отцы церкви благожелательно улыбались, глядя на такие праздники.

Шкатулка с засахаренным миндалем была приветом из древнего мира, поскольку в Риме существовал обычай, согласно которому жених раздавал толпе орехи во время процессии по улицам города, а в Греции сладости разбрасывала невеста, перед тем как войти в новый дом. Так что засахаренный миндаль — смешение греческих и римских традиций.

Я вспомнил, что в последний раз видел эти изначальные конфетти при странных обстоятельствах. Это было бракосочетание Умберто, кронпринца Италии, с принцессой Мари-Жозе Бельгийской во дворце Квиринале в Риме. Когда гости покидали дворец, засахаренный миндаль разбрасывали в таких чудовищных количествах, что, казалось, это звездопад. Очевидно, такие конфетти и рис, которым осыпают новобрачных, имеют очень древнее происхождение, хотя само слово «конфетти», конечно же, связано со сладостями.

Все освященные веками обычаи, сохранившиеся в ритуале коптской свадьбы, пришли из эллинистической Александрии. Но древнее всего, пожалуй, сцена перед дверью дома жениха, которая разыгрывается после церковной церемонии, когда невеста должна не только присутствовать при жертвоприношении теленка, но и переступить через его кровь, чтобы войти в свой новый дом. Такого не было ни у греков, ни у римлян, ни у христиан, ни у мусульман; эта традиция досталась в наследство современным коптам от их древнеегипетских предков.

История бегства Святого Семейства в Египет, естественно, породила множество коптских легенд, большинство которых основывалось скорее на благочестивых представлениях, чем на исторических фактах. Лишь один из четверых евангелистов, святой Матфей, упоминает бегство в Египет, и его слова — единственное письменное свидетельство об этом событии, которым мы располагаем.

Безусловно, существуют и другие упоминания, гораздо более подробные, чем сжатый рассказ святого Матфея, но все они относятся к апокрифическим евангелиям, составленным в более поздние времена и не имеющим слишком большой художественной ценности.

Это событие в жизни Христа всегда воспламеняло воображение художников. Одни из самых прекрасных изображений Святого Семейства представляют его путешествующим под покровом ночи или в свете звезд и в тени пирамид. Эти монументы были уже очень древними, а захороненные в них тела давным-давно подверглись ограблению, когда Иисус, Мария и Иосиф прибыли в землю Египетскую.

Се Ангел Господень является во сне Иосифу и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе; ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его. Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел в Египет. И там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего…

По смерти же Ирода, се Ангел Господень во сне является Иосифу в Египте и говорит: возьми Младенца и Матерь Его и иди в землю Израилеву; ибо умерли искавшие души Младенца…

Услышав же, что Архелай царствует в Иудее вместо Ирода, отца своего, убоялся туда идти; но, получив во сне откровение, пошел в пределы Галилейские. И, придя, поселился в городе, называемом Назарет, да сбудется реченное через пророков, что Он Назореем наречется22.

Итак, святой Матфей рассказывает нам, что Иисуса увезли из Палестины младенцем, и Он оставался в Египте до тех пор, пока сын Ирода Архелай не вступил на трон Иудеи. На обратном пути святой Иосиф «пошел в пределы Галилейские», потому что боялся въезжать во владения Архелая. Святой Матфей не называет причину его страха, но, вероятно, тот был вызван восстанием, разразившимся после смерти Ирода и подавленным Архелаем лишь после того, как три тысячи евреев, в том числе и многие паломники, прибывшие на Пасху, были убиты. Практически нет сомнений, что именно это стало причиной, заставившей Святое Семейство обогнуть Иудею. Возможно, святой Иосиф сначала намеревался провести Пасху в Иерусалиме, но, услышав о резне, «пошел в пределы Галилейские».

Из рассказа святого Матфея о бегстве ясно, что Святое Семейство провело в Египте лишь короткое время, вероятно, недели три-четыре, так как Архелай вступил на престол сразу после смерти Ирода, и это послужило святому Иосифу сигналом к возвращению. Считается, что Ирод умер в феврале, а Пасха, во время которой произошел бунт, пришлась в том году на март; следовательно, месяц — самый долгий срок, который Святое Семейство могло провести в Египте.

Египет, в который прибыло Святое Семейство, прекрасно известен. За двадцать семь лет до того Антоний и Клеопатра потерпели поражение в морской битве при Акции, и со смертью Клеопатры навсегда закончилось правление греческой династии, начало которой положил военачальник Александра Македонского Птолемей. Затем в игру вступил Рим, присоединивший Египет к империи Августа. Префектом Египта в те годы был Турриан, о котором мы знаем лишь, что после смерти Августа он первым принес присягу на верность Тиберию, императору, при котором совершилось распятие.

Страна, приютившая Святое Семейство, заметно отличалась от земли Иосифа Прекрасного и Моисея. Слава фараонов давно миновала, они лежали в разрисованных гробницах, и величие Египта осталось лишь памятью, зафиксированной на храмовых вратах. В правление Августа Египет имел греческую голову и египетское тело. Глава его, Александрия, походила на Нью-Йорк или Париж своего времени, это был блестящий город, богатый и знаменитый во всем мире своими интеллектуальными достижениями и изобретениями в области механики. Его библиотека представляла собой крупнейший университет той эпохи, а храмы, общественные здания и бани прославились истинным великолепием.

Но к югу, вдоль Нила это новейшее сияние исчезало, и Египет становился древней страной, землей фараонов. Верхний Египет не имел ничего общего с чужеземной Александрией; они принадлежали разным мирам. Расписные пилоны местных храмов вздымались над тихими водами, а бритоголовые жрецы по-прежнему приносили жертвы старым богам своей страны. Великие города, из которых некогда выезжали фараоны под величественным плюмажем на золоченых колесницах из древесины акации, медленно умирали от старости. «Туристы» из Греции и Рима совершали путешествия по Нилу, чтобы осмотреть диковины этой странной, необычной земли, взглянуть в лицо великого Сфинкса, записать свои имена на коленях колоссов неподалеку от Фив и посетить маленькие затерянные храмы в пальмовых рощах, где немногочисленные обедневшие жрецы все еще по привычке кормили священных крокодилов и произносили молитвы, значение которых уже терялось. К моменту бегства Святого Семейства в Египет был умирающей страной.