Читаем без скачивания Блатные псы - Владимир Колычев

И действительно, Рома уже замахнулся для удара, но Мила схватила его за руку, потянула на себя:

– Нельзя его убивать!

– Это еще почему? – возмутился мужик.

– Этого слишком мало! – Мила с ненавистью смотрела на Егора. – Он должен расплачиваться за этот беспредел всю свою жизнь!

– Какой беспредел? Ты же сама привела меня сюда! – возмущенно простонал Егор.

Мало того что он ощущал бессилие перед происходящим, у него вдруг начали отниматься ноги. Тело шатнулось, он повел рукой в сторону, чтобы восстановить равновесие, и в этот момент Рома ударил его кулаком прямо в подбородок.

Сознание Егор не потерял, но и на ногах не удержался. Он упал на кровать, девчонка с криком вцепилась ему в волосы, Рома уложил его на живот, снова ударил кулаком, на этот раз в затылок, и Егор отключился…

Очнулся он в ванне, лежа одетый в горячей воде, руки его были связаны за спиной, ноги – стянуты клейкой лентой. И не было никакой возможности выбраться оттуда.

– Э! – заорал Егор.

Дверь открылась, и над ним склонилась Мила. Она смотрела на него с осуждением:

– Я же с тобой как с человеком! Напоила, накормила… Зачем ты к Рите пришел?

– Я к тебе шел!

– Тсс!.. – приложила она палец к губам. – Не было у нас ничего! Или ты хочешь, чтобы Рома утопил тебя в этой ванне?

– Я хочу, чтобы вы меня отпустили. Или у вас будут проблемы!

– Хочешь напугать нас своими ментовскими корочками? – ухмыльнулась Мила. – Так тебе самому надо бояться. Ты же в тюрьме работаешь, да? Так тебя в этой тюрьме и закроют. Тебя в этой тюрьме и спросят… Мало того что мент, так еще и девочку изнасиловал… Рите всего пятнадцать лет, ты должен знать, что тебя за нее ждет!

– Я ее не насиловал! – забился в истерике Егор. – И не было у нас ничего! С тобой было, а не с ней! Она потом появилась! Я знаю, что это такое! Это развод на лоха!

– Это не развод, – покачала головой Мила, – это реальность. У Риты синяки на теле… Рома ее уже увез, сейчас он снимет побои, и не только побои… Ты был с ней, и суд получит доказательства… Тебя закроют на десять лет! И все десять лет, каждый день ты будешь чувствовать себя в шкуре Риты! Я этого хочу! Только этого и хочу! – Она смотрела на Егора с одержимостью сумасшедшей, буквально упиваясь его грядущими страданиями.

Он лежал в горячей воде, которая стремительно остывала, но это казалось таким пустяком по сравнению с тем, что его ждало в будущем. Арестанты больше кичатся тем, что презирают насильников и педофилов, а его начальник ненавидит их реально, поэтому сделает все, чтобы Егор горько пожалел о своем поступке. Он обязательно подложит ему свинью и отправит в общую камеру – на расправу. В ментовскую камеру Егор вернется в статусе «опущенного», и руки ему там никто не подаст. А если попадется какой-нибудь отмороженный «бэс» с садистскими наклонностями, страшно подумать, что будет… А таких и среди ментов хватает…

Мила ушла, а Егор остался лежать в остывающей воде. Он попытался выбраться, но не тут-то было, оказывается, ванна по краям была смазана чем-то скользким вроде вазелина.

Он уже окоченел в холодной воде, когда домой вернулся Рома. Сквозь тонкую перегородку доносился его густой утробный голос.

– Представляешь, еле сбежали!

– От кого? – спросила Мила.

– Да менты прицепились. Кто, спрашивают, Риту изнасиловал…

– Так надо было сказать.

– Да нет, я тут Робу позвонил, ему как раз «вертухай» нужен. Он хорошо заплатит.

Мила возмутилась, но Егор не разобрал слов. А потом голоса и вовсе стихли. В ванную никто не заходил, а он продолжал околевать.

Наконец появился Рома. С ухмылкой глядя на Егора, он стал закатывать рукав, словно собирался его ударить.

Он действительно мог ударить, но Егору почему-то не было страшно, ему казалось, что боль от удара поможет ему согреться.

Но Рома не стал его бить. Он сунул руку в воду, вынул из ванны затычку и повернул ржавый вентиль. Из крана хлынула горячая вода, потихоньку смешиваясь с холодной.

– А ты реально переспал с моей девочкой… – качая головой, сказал он. – Пьяный был?

Егор молча пожал плечами.

– Ты сам по себе урод, а еще пьяный был. И что делать, если Рита такого же урода родит? Придется тебе на ней жениться.

Егор кивнул. Уж лучше жениться на Рите, чем стать «опущенным» в камере.

– А деньги у тебя есть? Нужно много денег… – в раздумье проговорил Рома. – Если нет много денег, то жениться не надо… Пусть тебя на «киче» женят… Есть деньги?

– Найдем, – буркнул Егор.

– Не надо искать. Есть вариант. Цена вопроса – двадцать штук «зеленью». Ты в СИЗО работаешь?

– Да.

– В особом блоке?

– В особом, – кивнул Егор, с подозрением глядя на мужика.

– Чего таращишься? Я уже пробил ситуацию и работу для тебя нашел. Сокращение кадров нужно провести.

– Каких кадров?

– Арестантских. Его камера как раз в твоем пролете находится. Крыса реальная. А крыс крысиным ядом травят… Есть такие яды, которые следов не оставляют. Типа, сердечный приступ… Решишь с ним вопрос, получишь отпущение грехов, руку моей дочери и двадцать тысяч евро. А если нет… Тебе лучше не знать, что с тобой будет, – ухмыльнулся Рома.

Егор закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на тепле, которое обволакивало его замерзшее тело. Горячая вода смешалась с холодной и стала теплой, но сейчас его не смог бы согреть даже кипяток… Если Рома не выключит кран, температура воды увеличится, и Егор согреется. А если он согласится с предложением, его развяжут, вытрут досуха и отпустят на волю. А там будет видно, как поступить дальше…

– Ну, так что?

Егор кивнул, соглашаясь, сейчас главное – вырваться на волю, а все остальное – потом.

– Если ты думаешь, что сможешь соскочить с крючка, то зря. Заключение экспертов реальное, так что, если попробуешь нас кинуть, мы тебя «закроем». А если вдруг сможешь выкрутиться… Поверь, мир тесный, а руки у нас длинные, тебя из-под земли достанут. И тебя, и твоих родных… С нами шутки плохи!

Егор вздохнул. Он ничуть не сомневался, что стал жертвой чьих-то далекоидущих планов. Его вычислили, заманили в ловушку… Скорее всего, он действительно влип крепко. А раз так, нужно выпутываться. Он охранял ублюдков и подонков, место которым в одиночных камерах, и мир не рухнет, если одной такой тварью на свете станет меньше. Главное, чтобы яд, который он подсыплет в чай заключенному, не оставлял следов в организме, чтобы Егор мог выйти сухим из воды и послать на три буквы Рому с его такой же мутной дочерью…

Глава 22

Тюремные стены придают воровскому сходу особый шик. Да и сила решений у схода, проведенного в условиях неволи, имеет особое свойство. И воровская корона, обретенная в таких условиях, обладает полноценным статусом.

Муртаза короновали на воле. Собрались воры, посидели за чаркой вина, поговорили за пацана и решили, что его можно возвести в сан. Прямо на месте оформили это решение, придали ему статус закона… Так иногда бывает. А еще случается, что недозрелый вор набирается ума и опыта уже после коронации, становится настоящим бродягой. С Муртазом этого не произошло. Ему оказали высокое доверие, поставили следить за СИЗО, а он «косяка» дал. Нет, чтобы пробить ситуацию по Лукомору, он пошел напролом, непростительно оскорбил вора и попытался дожать его силой. А Лукомор проявил такт, вынес разбор и решение на воровской суд. Мало того, организовал и сам сход. Там Муртаз и получил по ушам. Корону он получал на воле, зато расставался с ней – в тюрьме…

Нельзя обращаться за помощью к ментам, но иногда без этого никак. Мало организовать сход, нужно еще и обеспечить его безопасность. В тюрьме свой спецназ, а этот зверь страшнее кошки. Если сход накроют, с Лукомора спросят жестоко, и тот, понимая это, решил подстраховаться. «Кум» чуть со стула не упал, когда он сделал ему предложение, от которого можно было запросто отказаться. Но «кум» не отказался. Во‑первых, Лукомор отвалил ему солидный куш, а во‑вторых, он пригрозил ему «разморозить» тюрьму – подбить заключенных на смуту, организовать беспорядки…

«Кум» сделал все как надо. Воры уже на больничке, в нормальных условиях, все идет своим чередом. Главный вопрос уже обсудили, Муртазу предъявили за беспредел, дали по ушам. «Мочить» его не стали, но за скобки вывели.

Лукомор обратился по адресу, его заступники отправили на тюрьму «прогон», в котором постановили считать его вором до решения схода.

Сход состоялся, и Лукомор попал «на правилку». Воры предъявили ему за ту обособленную жизнь, которую он вел в последнее время, но особых «косяков» за ним не нашли. К тому же Лукомор серьезно отстегнул на «общак», и чаша весов склонилась в его пользу. Пока все нормально, но в любой момент могут нагрянуть менты…