«энергию необходимую для активации боевого тела» назвать просто «активация», так, по крайней мере, будет короче.
Называть ее «маной» язык не поворачивался, всё-таки, если в этом мире окажется магия, в качестве маны я рассчитывал получить настоящую ману, которую мог бы использовать для создания заклинаний — если, конечно, удастся стать магом — а называя «активацию» «маной» я как бы сам себе отрезал путь в маги, и подсознательно делать этого не хотелось, чтоб не сглазить. Тьфу-тьфу-тьфу…
Думаю, что вряд ли на «активацию» будет копиться вещество, биомасса; не думаю, что тело будет прям создаваться или синтезироваться. Я искренне считал, что тело как-то «вшито», вживлено в меня, или находится в каком-то пространственном кармане, и сейчас я коплю энергию на активацию преображения или вызова. Полагаю, что на этот вызов будет тратиться универсальная энергия человеческого организма, АТФ, просто надо накопить определенный запас, задел, который тело сможет использовать без ущерба остальным функциям. Это объяснение казалось мне самым правдоподобным, наукообразным. Но доказательств не было от слова совсем. С той же вероятностью в меня мог быть вживлен какой-нибудь электрический аккумулятор и для активации мне надо накопить именно электроэнергию. Опять же мой организм сможет преобразовать электроэнергию только из тех же АТФ, так что особого противоречия тут не возникало — мне по-прежнему требовалось хорошо питаться чтоб получить излишки энергии.
А вот если предположить, что эта энергия имеет какую-то неизвестную мне природу, магическую, волшебную, духовную, то для ее накопление явно потребуется что-то другое. Например, нужно копить ману в организме или собирать ее из окружающего пространства. Как это делать ума не приложу, попробовать медитировать или что-то вроде этого? Возможно, поможет поглощение каких-нибудь растений или минералов, которые теоретически могут эту ману содержать, например того же чудо-клубня. Вариант с духовной энергией был еще более туманен, это получается надо опять же или медитировать, или получать эмоции, или заниматься искусством.
Был еще вариант, что все мои рассуждения даже близко не лежали с правдой. Например, моё боевое тело могло оказаться чем-то вроде боевой формы оборотней-вервольфов. Тогда мне, например, надо было дождаться полнолуния, или начать жрать трупы людей, или получать урон в бою и копить боевую ярость…
Однако, ближе к телу.
При наведении на очаг интерфейс помигал его AR-изображением, указав на то, что процесс просушки завершен, и я снял заготовку лука с вертела. Согнув ее пару раз, я остался доволен гибкостью и упругостью. Тетива из улучшенной крапивной веревки не подвела, не порвалась, что и не удивительно — нейро-фирма нейро-веников не вяжет. Лук натягивался довольно туго, не скажу сколько килограмм сил, но долго удержать тетиву в натянутом состоянии я не мог, руки начинали подрагивать от напряжения. Может, конечно, это с непривычки. Потренируюсь немного и привыкну.
Соорудив мишень из трухлявого пенька, запасенного на растопку, я приступил к тренировке. Это была жесть в ее чистом неоскверненном виде. Во-первых — лук, он и впрямь был тугой, уже после десятка выстрелов руки забились по самое «нехочу». Воспользовавшись случаем, я вывел интерфейс и отметил, как выглядит индикация усталости тела в целом и в отдельных его частях. На иконке четко было видно, что мое левое предплечье получило повреждение. Тетива при стрельбе больно била в это место, набив там синяк и содрав кожу. Пришлось сооружать крагу на скорую руку: обложил предплечье корой и замотал веревками. Стрелы, однако не подвели, крапивное оперение было ничуть не хуже традиционного. Поначалу я промахивался, но как только привык к весу и балансу стрел, дело вроде пошло на лад. Надо будет еще колчан для стрел сплести…
В итоге, по результатам тестов выходила следующая картинка. С пяти шагов я попадал в пень девять из девяти, с десяти шагов — девять из девять, с пятнадцати — восемь из девяти, а вот с двадцати — всего три из десяти. Возможно, я просто устал к последнему тесту, возможно, чего-то не учитывал, а может просто не хватало опыта. В любом случае, учитывая, что пень намного крупнее белки и куда менее подвижен, ставки на результат успешной охоты были пятьдесят на пятьдесят. Я бы даже, скорее всего, поставил на белку…
В любом случае, для обеспечения успеха, придется подкрадываться на расстояние хотя бы десяти шагов, и это при том, что навык скрытности у меня прокачан на полный нуль. В жизни ни к кому не подкрадывался. Максимум что делал из скрытности — это не шумел в библиотеке. Но тут у меня есть задумка, расчет и надежда на то, что местная живность не видела раньше ни человека, ни лука, ни человека с луком. Поэтому не должна особо полошиться при моем приближении.
С луком я изначально планировал охотиться на птиц. Белки и зайцы казались слишком юркими для такого «профессионального» охотника как я, мыши и бурундуки слишком мелкими, олени и косули слишком крупными, кабаны и лоси слишком опасными. На хищников пока вообще не планировал нападать, они могут сдачи дать, та же ласка или выдра, кинутся, укусят, а там и до заражения недалеко, или до столбняка. Неплохо бы для начала обзавестись антисептиками, а в идеале и антибиотиками. Желательно в комплекте с симпатичной медсестрой…
В соответствие с этими планами я стал присматриваться к птицам, смотреть на их повадки. Тут сразу стало ясно, что я далеко не орнитолог, я даже толком не мог соотнести местную пернатую живность с земной. Однако ни таких расцветок, ни формы оперения, головы и клювов в средней полосе России я точно не встречал. Например, здесь водились птицы нежно голубого цвета с расщепленным надвое хвостом, каких впору было увидеть где-нибудь в Новой Зеландии. Были похожие на разноцветных колибри, на какаду, на удодов, а были совсем неземные, с четырьмя крылами, например, или с усами, с чешуйчатыми лапами, зубами в клювах и с когтями на сгибе крыла.
Начав приглядываться к пернатым, я также начал обращать внимание и на физиологические особенности другой живности. Ящерки, например, зачастую имели гребни, рожки, перепончатые ушки, у некоторых было по шесть лап, а у иных всего две. Белки были летягами, с перепонками для планирования между лапами, зайцы имели хвосты тушканчиков и их же прыгучесть, олени — четыре уха, лисы — три хвоста.
С насекомыми дело обстояло не лучше. Из знакомых были пчелы, комары, бабочки, из незнакомых — стрекозы в форме хитиновой феи, с руками и ногами человечка и головой насекомого, обоюдоголовые гусеницы-многоножки, одноглазые улитки, мокрицы с щупальцами вместо рта…
На охоту планировал уходить километров
