— Я ценю, но так уж вышло, — оправдывался я.
Леди Кэтрин больше не удостоила меня взглядом.
— Поль! Энн! — радостно восклицала она.
Я пошёл своей дорогой, не оглядываясь, но передо мной возникли мистер Эдвард и отец, тоже спускающиеся к гостям.
— Начался дождь? — спросил мистер Эдвард безразличным тоном.
Отец хмуро скользнул по мне глазами и молча проследовал дальше, не оглядываясь. Я смотрел ему вслед, и отчаяние переполняло мою душу, ведь и он, как Рыжая, мог решить, что я готов вывалиться даже в грязи, лишь бы вернуть себе привычный облик бродяги и оборванца.
— Иди скорее, переоденься, — бросил мне мистер Эдвард.
Но я оцепенело смотрел вниз, на приезжих, вернее, на одну только Энн, и не мог придти в себя от потрясения. Это была ожившая кукла из моего сна, прелестное неземное белокурое создание с большими ярко-голубыми глазами и лёгким румянцем на нежных щеках. Если бы она была не в синем плаще, а в белом платье, я бы, наверное, сошёл с ума.
Видение остановило на мне свой взор и засмеялось, показывая на меня пальцем.
— Кто это? — звонко и весело закричала девочка. — Посмотрите, какое чучело!
Ко мне обернулось множество лиц, в том числе и моего отца, а я молча прошёл к себе, миновав отца Уинкла и чувствуя всю тяжесть унижения и обрушившейся на меня беды. Если бы на моём пути появился Сэм, я убил бы его без всякого сожаления.
У себя я сел на подоконник и погрузился в лютую тоску. Будущее предстало передо мной беспросветным и мучительно позорным. Ожившая кукла из моего кошмара обернулась обычной девчонкой со злым языком. А сам я в глазах всех превратился в мокрое чучело.
— Робин, к тебе можно? — раздался голос мистера Эдварда.
Я не знал, как смогу жить дальше, но надо было отвечать.
— Да.
Дверь открылась.
— Ты ещё не переоделся? — спросил мистер Эдвард.
Я избегал его взгляда.
— Ну, подбодрись! Обиделся на Энн? Однако согласись, что сейчас ты выглядишь не лучшим образом.
Я молчал.
— Не думаю, что Робин Гуд обратил бы внимание на такой пустяк, — сказал мистер Эдвард. — Он бы переоделся побыстрее и вышел к гостям, как ни в чём ни бывало.
Я прекрасно понимал, что прославленный разбойник не мог оказаться на моём месте и услышать от вредной девчонки уничижительных слов, но почему-то мне стало легче.
— Лови.
Я поймал брошенные мне мистером Эдвардом штаны и смущённо улыбнулся в ответ на его смех. И в самом деле, не произошло ничего ужасного. Подумаешь, вымок. Никто ведь не видел, что меня окатили водой из ведра, а уж попасть под дождь может каждый.
— Роберт, ты здесь? — позвала меня Фанни. — Мистер Эдвард, сэр…
Она была смущена и отступила назад, а я почему-то припомнил, как вчера вечером в кухне шипели о том, что славная девушка хочет поступить, как Салли Грегори. Но как поступила Салли Грегори и как хочет поступить Фанни, я не знал.
— Я хотела забрать мокрую одежду, чтобы высушить и погладить, сэр, — объяснила Фанни, взяв мой новый костюм.
Она бросила на меня ободряющий взгляд, улыбнулась и вышла.
— Пойдём к гостям, Робин, — позвал меня мистер Эдвард.
Мы вышли из комнаты. Гости всё ещё разговаривали у лестницы, а мне в моих страданиях показалось, что прошла вечность.
Мистер Эдвард подвёл меня к приезжим.
— Господа, познакомьтесь с новым членом нашей семьи, — сказал он. — Роберт Блэк. Робин, это мистер Белл.
Мистер Белл был высоким человеком с сильной сединой, отчего его волосы казались пепельными. Лицо у него было худое, изборождённое морщинками, хотя и нестарое. Наверное, смерть жены оказала на него гораздо большее действие, чем на мистера Эдварда. И весь он мне показался, хотя и преисполненным отчаянной решимости жить, как ни в чём не бывало, но всё-таки надломленным, почти больным душевно. Я знавал двоих таких. Они жили по привычке, поддерживаемые какими-то идеями или обязанностями, добывали себе пропитание, одежду, разговаривали, как обычные люди, даже строили планы, а потом вдруг сразу потеряли нить, связывающую их с жизнью, и покончили с собой. Не одновременно, конечно, а врозь, даже не в один год, но для меня они навеки остались связаны воедино. Внешне они ничем не обнаруживали депрессии, но мне всегда было не по себе в их обществе, и я старался обходить их стороной. У нас иногда кончали жизнь самоубийством, но это случалось от острого отчаяния, а те двое шли к своей цели очень долго. Вот и мистера Белла я представлял с мёртвой выжженной душой, в любую минуту готовой расстаться с телом. Наверное, детям нелегко общаться с живым мертвецом.
— Очень приятно познакомиться, — улыбнулся мистер Белл и пожал мне руку.
— Поль, — сказал мистер Эдвард.
Поль был худощавым парнем старше и выше меня. У него были светлые волосы и серые дерзкие глаза.
— Убит от счастья, — сообщил он, насмешливо раскланиваясь.
— Поль! — ужаснулась низенькая полная женщина лет сорока с пучком каштановых волос.
— Виноват, мисс Кларк, — с наглой галантностью извинился Поль. — Если бы я уже не был убит от счастья, то я умер бы от вашего упрёка.
— Ты не меняешься, Поль, — спокойно отметил мистер Эдвард. — А я надеялся, что ты поумнеешь. Эмма.
Ожившая кукла стояла передо мной, почти пугая меня своим видом. У нас девчонки были как девчонки: чумазые, оборванные, крикливые, а эта была тиха, кокетлива и очень нарядна в своём распахнутом плаще, открывающем голубое шёлковое платье.
— Очень приятно, — проговорила она голосом, удивительно красивым по сравнению с голосами наших визгливых девчонок. — Я никогда ещё не разговаривала с такими мальчиками, как ты. Мисс Агнес сказала, что ты вор. Надеюсь, что у меня ты ничего не украдёшь.
Я обнаружил, что мистер Эдвард очень крепко держит меня за руку и мне её не вырвать, и подумал, что если мне ещё раз приснится сон про раздавленную куклу, то это, может быть, не покажется мне таким уж кошмаром. Леди Кэтрин, по-моему, была поражена грубостью своих внуков и стояла, как каменное изваяние, да и отец застыл, не зная, что сказать. Зато Рыжая кривила губы в блаженной улыбке, а кухарка и миссис Тишер, выглядывающие из коридора, злорадствовали в полную силу.
— Боюсь, что мои дети не отличаются воспитанием, — заметил мистер Белл. — Извини их, Роберт.
— Думаю, что вы скоро подружитесь, — сказал отец Уинкл вопреки здравому смыслу.
— Мисс Кларк, Фред, ваши комнаты готовы. Дети, не задерживайтесь, — сказал мистер Эдвард, выпуская мою руку и взглядывая на меня выразительными тёмными глазами, словно напоминая, что Робин Гуду подобное приключение было бы нипочём.
