— Что это за ответ?
— Что ты должен собрать армию, которая будет непобедимой, что ты станешь во главе нее и нападешь на французов, но не с юга, а с севера. Там климат не очень отличается от нашего, там не будет таких трудностей со снабжением армии, которую от Англии будут отделять только двадцать одна миля морского пространства. А если ты встанешь во главе нее...
На лице короля медленно расплылась улыбка. Несколько секунд он ничего не говорил, потом выпалил:
— Клянусь Богом, Кейт, это ответ. Именно так. Мы отправимся от Кале... и пойдем оттуда дальше. И на этот раз командовать будет не маркиз, а король.
Все следы дурного настроения исчезли. Он схватил ее и крепко обнял, но мысли его уже были далеко — он вел солдат в победное сражение. Это будет почище веселых маскарадных эскапад, очаровавших придворных и простых в Виндзоре, Ричмонде и Вестминстере.
Он был доволен — доволен жизнью, доволен Кейт.
Генрих потанцевал с ней по апартаментам, поднимая ее на руках, выжидая, чтобы она подивилась его силе — что она и делала, одновременно перебирая пальцами ее волосы и лаская ее тело.
— Одно только мне не по нраву. Я буду разлучен с моей Кейт. А что она будет поделывать в ожидании победителя, а? — Маленькие глазки заискрились от смеха и самоуверенности.— Быть может, она будет нянчить наследника Англии... наследником всех тех земель, что я верну английской короне!
Катарина смеялась в его объятиях. На какое-то время опасность миновала, король был опять счастлив.
* * *
Так значит предстояла война. Катарина всеми силами стремилась показать Генриху, что она может помочь ему и он может рассчитывать на то, что королева всегда будет с ним рядом.
Генриха не покидало приподнятое настроение. Он был уверен, что завоюет новые почести, и уже относился к предстоящей войне как к окруженному ореолу балу-маскараду. Его ободряло то, что менее значительные вопросы можно было надежно оставить Катарине, и он был ей доволен, потому что она так хотела принести пользу.
Все ночи он проводил с ней.
— Я мечтаю только об одном, Кейт, чтобы к моему отъезду ты была беременной. Какая для меня радость! Я отправляюсь воевать за честь Англии, зная, что ты дома лелеешь мое семя в этом своем хорошеньком животике. Я дам Англии новые владения, Кейт, а вместе мы дадим ей наследников. Ну как?
— Генрих, если бы так случилось, я бы стала счастливейшей женщиной на земле.
— Конечно, так и будет.— У него не было сомнений.
Катарина призвала к себе Томаса Уолси; на нее произвело впечатление, с каким знанием дела он справлялся со своими обязанностями, включавшими теперь и подготовку снаряжения для будущей войны.
Она была рада, когда однажды с ним совещалась и к ним присоединился король.
На лице Генриха было грубовато-добродушное выражение.
— Ха, господин Уолси,— воскликнул он.— Ее Величество говорит, что вы нам очень полезны.
— Я покорнейше стараюсь сделать все от меня зависящее, сир,— ответил Уолси.— Сожалею, что у меня не четыре пары рук и четыре головы, чтобы служить Вашему Величеству еще лучше.
Генрих засмеялся и положил свою огромную руку на плечо Уолси.
— Мы вполне довольны этими двумя руками и этой головой, друг мой. Королева высоко оценила вашу работу. Она глубоко уважает вас, а мы с королевой единодушны во всех вопросах.
— Служить такому господину... и такой госпоже — большая радость.
— А мы счастливы иметь такого слугу. Покажите мне перечень подготовленного вами провианта.
— Вот он, Ваше Величество.
— Фокс говорит, что вы работаете за двоих. Он тоже о вас высокого мнения.
— Епископ всегда был мне хорошим другом.
— Это нам нравится. Мы любим, когда наши министры хорошо работают вместе. Слишком часто мы слышим о разногласиях, поэтому приятно слышать о добром согласии. Дайте-ка посмотреть. Так много провизии, да? Так много расходов по доставке. И вы можете изыскать эти деньги, господин Уолси?
— У меня нет в этом никаких сомнений, сир. Могу подробно объяснить, как я предполагаю это сделать.
— Хватит, довольно. Мы вам доверяем. Не надоедайте нам, рассказывая как, почему и где. Сделаем так, чтобы у нас было то, что нам нужно.
— Так и будет сделано, сир.
Генрих еще раз похлопал того по плечу, и Уолси, который всегда старался не упускать возможности, произнес как бы под влиянием порыва, но за этим скрывалась тщательная подготовка:
— Ваши Величества, могу я получить ваше разрешение поговорить с вами о... несколько деликатном деле?
Генрих постарался придать себе проницательный вид; Катарина почувствовала легкую тревогу. Она всегда боялась, когда кто-то, кого она глубоко уважала, небрежно сказанным словом мог вызвать гнев короля и испортить свою многообещающую карьеру.
— Говорите,— сказал Генрих. Уолси опустил глаза.
— Это вольность с моей стороны, Ваше Величество, но я допускал такие вольности, служа вашему благороднейшему и уважаемому отцу, и тем самым завоевал его расположение. Я буду служить Вашему Величеству со всем рвением, которое я отдавал делу вашего отца.
— Да, да,— нетерпеливо промолвил Генрих.
— Это касается милорда Сюррей.
— И что с ним?
— В последнее время я заметил, что здоровье его ухудшается. Он собирается отправиться во Францию вместе с Вашим Величеством. Это неосторожно с моей стороны... но я не буду думать, как я безрассуден, высказывая то, что у меня на уме, — я буду думать только о том, что служу Вашему Величеству. Сир, граф Сюррей слишком стар, чтобы сопровождать Ваше Величество во Францию, а такие люди могут значительно задержать проведение кампании. Если Ваше Величество желает, чтобы граф Сюррей сопровождал вас во Францию, тогда это будет и моим желанием, но...
Генрих кивнул.
— Он говорит правду,— сказал он.— Сюррей старик. Мне совсем не нужно, чтобы со мной маршировали старики!
Катарине пришло в голову, что единственно, почему бы он хотел взять их с собой, так это для того, чтобы привлечь внимание к своей лучезарной юности.
Но они шли на битву. Генрих хотел, чтобы рядом были молодые люди. Он также хотел показать этому человеку, что ценит его работу. Епископ Фокс, считавший Уолси своим протеже, сообщил королю, что даже его изумляет энергия Уолси. Он взял под свой контроль сыромятни и кузницы, хлебопекарни и пивные заводы, так что все они работали на государство, чтобы дать возможность господину Уолси снабдить будущую кампанию всем, чем нужно. Он работал весь день и далеко за полночь, редко делал перерывы, чтобы поесть; он был полон решимости угодить королю своим усердием, чтобы на этот раз война не кончилась неудачей из-за недостатков в снабжении.
