проблема с одним студентом. Стараясь изо всех сил, он почти не продвигался в обучении. Хотя он был умен, хотел учиться и был отлично мотивирован.
Клаудиа была директором частной языковой школы. Она вела этот класс пару месяцев, и за это время Жорж достиг незначительных результатов. Оба были одинаково фрустрированы. Неважно; как сильно он старался, он был не способен повысить свой низкий статус, как самого слабого ученика по результатам письменных тестов.
Клаудиа была озадачена. Она знала, что Жорж трудился, чтобы преуспеть в своей карьере. В возрасте двадцати лет он занял многообещающий пост в аргентинской инженерной компании, которая имела дочерние компании в Латинской Америке и Европе. Жорж отчаянно хотел путешествовать по своей работе в компании, и для этого ему нужно было выучить английский язык. Он очень хотел добиться успеха, но что-то останавливало его.
Однажды Клаудиа остановила его в коридоре:
— Что мешает тебе учиться? Что тебя останавливает?
— Я не знаю, — ответил он. — Я действительно очень стараюсь, но почему-то совсем не продвигаюсь.
Клаудиа попыталась зайти с другой стороны.
— Ты учишься где-нибудь еще?
— Конечно. У меня множество экзаменов по инженерии. Я учусь все время.
— И как у тебя это получается?
— Отлично, — сказал Жорж. — Без проблем. Просто иду на высоких скоростях.
Клаудиа была озадачена этой аномалией. Она спросила:
— Где ты учишься, чтобы сдавать экзамены по инженерному делу?
— Дома.
— Расскажи мне об этом. Как ты учишься? Что именно ты делаешь?
— Ну, У меня своя комната, вдоль стены стоит большой стол. Я раскладываю перед собой все книги и тетради, которые мне понадобятся. Я раскладываю все так, как мне нравится, как мне удобно. Потом я включаю музыкальный центр и ставлю любимый диск, и пока он играет, я как бы пританцовываю под музыку, двигаясь вокруг стула и стола, читая то, что мне кажется важным. И это просто получается, вся информация, в которой я нуждаюсь, входит в меня без каких — либо дополнительных усилий. Легко.
Клаудиа задумалась на мгновение. А затем она спросила:
— Жорж, можешь ли ты слушать свою любимую музыку в тишине, прокручивая ее в голове?
Он подумал и ответил:
— Конечно, любой может это сделать, наверное.
— Отлично, — сказала Клаудиа, — давай попробуем и проведем эксперимент. Ты будешь сидеть за последней партой. Во время урока ты можешь слушать в голове любую музыку, которая тебе нравится. Ты можешь двигаться в ритме с музыкой столько, сколько тебе захочется, если ты при этом не будешь мешать другим. И посмотрим, что из этого получится, ладно? Если это работает у тебя дома, это должно сработать и в школе. Хочешь попробовать?
Жорж выглядел удивленным, но уже скоро широкая улыбка осветила его лицо, а его ноги начали тихо выстукивать ритм мелодии.
Четыре недели спустя его успехи стали весьма заметными, и его работа стала десятой из двадцати. В течение четырех последующих недель он получал высокие оценки, И его работы становились все лучше и лучше.
— Он был студентом, которому было абсолютно необходимо двигаться, чтобы выучить что-нибудь, — рассказывала мне впоследствии Клаудиа. — Я не знаю, сидел ли он в моем классе потому, что думал, что должен так делать, или потому, что думал, что я ожидаю этого от него. Мы оба знали только то, что сидение во время обучения ему категорически противопоказано. Он научился тому, как подстраивать процесс обучения под свои потребности. Сейчас он работает в Париже. А я поняла, что для наибольшей успешности моих студентов я должна помочь каждому из них осознать, как они учатся лучше всего. И сделать мое преподавание и классную комнату достаточно гибкими, чтобы вместить потребности каждого из них.
Жорж преподнес мне весьма серьезный урок. Если учащийся не может учиться так, как его учит учитель, то учитель должен учить так, как учится учащийся.
Первичный источник: Патрисuя Латорр (Patricia Latorre).
5.07. Серебряная нить
В начале 80-х я работал в Танзании и подхватил малярию. Лежа в своей постели в отеле, расположенном у подножия Килиманджаро, я метался между ледяным ознобом и жаром. Сразу должен признаться в том, что я забыл все произошедшее, как будто этого никогда и не было в моей жизни.
Я — мой разум, душа или дух, называйте, как вам больше нравится, — парил около потолка в одном из углов комнаты и обнаружил, что смотрю на свое собственное тело. Я видел себя ясно: я спал, лежа на простынях, залитый потом. Меня лихорадило. Забавно, но я не запаниковал. Я только чувствовал глубокое спокойствие. Я также помню, что, к своему изумлению, заметил тонкую серебряную нить, связывающую меня с моим телом. Изумление было вызвано тем, что за год до этого я прочитал о схожем переживании в одной из книг Ширли Маклейн.
Я не помню, как происходил процесс воссоединения, и, конечно же, у меня не было инструментов или какой-либо точки отсчета, чтобы понять то, что со мной произошло. Годами я смеялся над подобными историями и над собой. Это, безусловно, было важным событием, но оно было слишком таинственным, непознаваемым, необъяснимым.
Постепенно я похоронил это событие в глубине своей памяти на пятнадцать лет или около того, пока однажды, в середине 90-х, я не посетил курсы личностного роста. В то время я достаточно сдержанно относился к методам и содержанию курса в целом. А к некоторым вещам я относился очень скептично. Одно из заданий предлагало прогуляться в прошлое по «линии времени», чтобы восстановить забытый опыт в каком-либо конкретном контексте. Мне хотелось поработать в контексте спокойствия и умиротворенности. Сознательно я не мог припомнить, чтобы в моей жизни присутствовало подобное переживание.
С большой долей скептицизма (но почему бы не попробовать?) я «положил» свою линию времени на пол перед собой. Я положил мое будущее справа, а прошлое слева. Согласно пространству комнаты, имеющемуся в моем распоряжении, мое рождение располагалось где-то в четырех метрах слева. В возрасте 45 лет я ступил в мое настоящее. И начал медленно продвигаться в прошлое.
Я шел в прошлое шаг за шагом, но ничего не происходило. И вдруг, пройдя где-то треть пути или около того, я понял, что не могу двигаться дальше, как если бы сотня вежливых, но крепких рук удерживала меня за плечи. Я знал, что это был за опыт. Это была память о малярии, о том моменте, когда я парил под потолком. И тут же я снова пережил то самое чувство внутреннего мира и спокойствия.
Мой коллега, который контролировал выполнение упражнения, будучи более опытным
