— Где наше не пропадало! — без огорчения говорят старатели. — Теперь поставим дома получше!
И строят большой жилой дом на пятнадцать человек, приличную кухню и дом под контору. Прииск развивается нормально. Накапливаются горы золотоносного щебня. Старатели видят, что они на пути к богатству. Остается теперь перемолоть щебень и химическим путем извлечь из него золото. Но все это впереди, а пока что в них происходят перемены: становятся молчаливыми, скрытными, подозрительными, не доверяют друг другу. Стали богатыми.
Покидая осенью остров, думают о собственных предприятиях, о собственном оборудовании, о том, чтобы отмежеваться. Возвращаются в Тимминс и в течение зимы снова работают рабочими на прииске.
1918-й год. Еще в конце предыдущего года приезжает некий Сэмюель Милкман, дает указание инженеру-геологу определить ценность прииска и предлагает за остров двадцать тысяч долларов! Старатели смеются над ним и отказываются.
Три месяца спустя Милкман приезжает снова и предлагает старателям уже восемьсот пятьдесят тысяч долларов, а именно: 150 тысяч наличными, а остальное — — долей в прииске. Открытое богатство им не по силам: чтобы перемолоть щебень и извлечь из него золото, нужны большие деньги. У одиннадцати старателей их нет. Поэтому они продают прииск Милкману, а сами нанимаются к нему простыми рабочими.
Вместе с другими они работают всю весну, лето и осень. К несчастью, оказывается, что Милкман надул их. Они не только не получают за прииск ничего из того, что было обусловлено договором, но им даже не платят ни гроша за полугодовую работу. Милкман, оказавшись не в состоянии выполнить условий договора, скрывается. Прииск возвращается одиннадцати горнякам из Тимминса, но уже тогда, когда нужда заглядывает ко многим из них.
Не знают даже, что делать с этим богатством на острове. Прииск пустеет на целые годы, никто туда не заглядывает, машины ржавеют. Вся прежняя работа идет насмарку. Золота полно, все знают об этом, но оно недоступно его открывателям. Когда-то в Калифорнии, а позднее в Клондайке, зерна и самородки золота лежали в песке, и каждый бедняк мог своими руками собрать состояние, если ему везло. В восточной части Канады открывают более богатые залежи золота, но в твердой скале, которую можно одолеть только сложными механизмами. Самая дешевая мельница для камня стоит десять тысяч долларов, ее эксплуатация обходится дорого. Золото восточной Канады доступно лишь крупному капиталу.
Беспомощные и растерянные, старатели из-под Кротошина смотрят в отчаянии на свое незавершенное дело. Богатые бедняки. Чтобы не голодать, они снова работают на чужих приисках, надеясь на ловкость Шишки.
Проходят годы. Шишка, толковый малый, проницательный и неглупый, превращается в Siscoe, американского бизнесмена. Siscoe — это твердая рука, гибкая совесть, крепкая хватка, проницательный взгляд, холодный расчет и болезненное самолюбие, ведущее к цели через трупы: американское самолюбие Рокфеллеров и Вандербильдов. Siscoe привлекает капиталы из Соединенных Штатов и в 1923 году основывает акционерное общество «Siscoe-Gold-Mine»с капиталом в один миллион долларов, увеличивающимся на следующий год до трех миллионов, а позднее — до пяти.
Компания избавляется от десяти старателей подачкой: им выплачивают по 24 000 долларов; одна треть наличными, две трети — акциями. Одиннадцатый поляк, Шишка, делает карьеру и становится директором прииска. Впоследствии компания отбирает у нескольких поляков акции и больше уже не возвращает их. Они жалуются на вероломство, просят, клянут и наконец подают в суд на компанию и на Шишку. Проходят годы, прежде чем поляки выигрывают процесс. Компания возвращает им деньги, но колесо уже завертелось, оно отшвыривает неудачников в тень, и миллионы, которые они помогли открыть, текут в чужие карманы.
А золота — неисчерпаемые запасы. Акционерное общество «Siscoe-Gold — Mine» строит в 1929 году камнедробилку и добывает с тех пор золота больше чем на 30 миллионов. В 1937 году ежегодная добыча достигает двух с половиной миллионов долларов, но затем несколько снижается. Однако на острове, как ни странно, горняки и поныне открывают все новые и новые жилы: золотоносные пласты тянутся повсюду, пронизывают остров, перекрещиваются, уходят глубоко под озеро — им нет конца. Люди забрались уже на глубину до тысячи метров.
На «Siscoe-Gold-Mine» наживаются американцы, англичане, немцы, шведы, французы. Не богатеют лишь те, которые открыли золото и первыми начали добывать его.
А Шишка? Благоденствует, преуспевает, становится силой. Рамки «Siscoe — Gold-Mine» уже тесны ему: он основывает новые общества, загребает миллионы, теряет миллионы, снова наживает их. Выдвигает смелые проекты, осуществляет необыкновенные планы. Не знает отдыха, подхлестываемый безумным честолюбием. Какова цель? Шишка и сам не знает. Болезненно алчный, он производит впечатление маньяка. Раб денег, он не знает обычных радостей жизни. Пылает жаждой действия, любит движение ради движения — этот американец Siscoe.
Когда немецкий писатель и путешественник Колин Росс посетил Канаду, он счел необходимым познакомиться со знаменитым Siscoe. Ему была назначена аудиенция в Амосе. В холле несколько просителей и открывателей новых золотых рудников ждали бизнесмена. Росс нашел то, что искал: любопытную личность.
В апреле 1935 года Шишка трагически погибает. Летит самолетом на поиски новых золотоносных участков. Из-за неисправности мотора самолет делает вынужденную посадку в глухом лесу. Нетерпеливый Шишка пытается пешком добраться до человеческих поселений, сбивается с пути, падает измученный и замерзает. Последний сон свалил его около Сенетерра, в ста пятидесяти милях от реки Харрикано и острова, на котором более двадцати лет назад лунной ночью тревожил его иной, чреватый многими последствиями вещий сон.
Река Оскеланео, по которой мы сейчас плывем, течет в том самом округе Абитиби, где протекает и река Харрикано. У многих островов обнажено скальное основание: его пронизывают полосы причудливых прослоек, вернее сказать, жил. На этих скалах мы разбиваем лагерь и ночуем. Однако нас не мучают тревожные, золотые миражи. Нам снятся лоси.
22. ЧАРЫ ЛЕСА
Здешние леса ошеломляют своими безграничными пустынными пространствами. Это сильные чары. Это фантастическая, властная, неистощимая сила. И опасная.
Уже три дня мы плывем от станции Оскеланео, а все еще не встретили в пути ни одного человека. Зато на каждом шагу нам открываются все более прекрасные виды. Время от времени думаем: если бы через месяц вода не замерзла — можно было бы плыть вот так на северо-запад целый год и каждые четверть часа удивляться новому, безлюдному пейзажу. Богатство впечатлений ошеломляющее и, повторяю, небезопасное.
