Первым, что я услышала, были болезненные стоны и сбивающееся дыхание. Я нахмурилась: там, часом, не умирает кто-нибудь, за этой дверью?
- Ваше величество, не вставайте, вам нужно лежать, - произнес с тревогой мужской голос.
- Нет, соэн Даркин, я не могу... – срываясь на мученические стоны, отвечал ему женский голос. – Я должна... должна спасти... ребенка... сына...
Даркин? Орвин Даркин? Ваше величество? Королева? Я ведь правильно все поняла?
- Остановитесь, ваше величество! – строго произнес мужской голос, и в этот раз у меня уже не оставалось сомнений – это действительно был учитель Реола и Дайнари. Уже мягче он добавил: - Вы погубите себя.
- Соэн Даркин... вы должны помочь мне... Молю вас! – воскликнула королева и тут же застонала, словно от боли. – Ребенок... Они хотят убить его... Спасите его! Вы моя единственная надежда.
Да что там происходит? Королева умирает?
Мое любопытство пересилило опасения быть обнаруженной, и я осторожно заглянула в дверной проем.
Королева была на постели, балдахин затенял ее фигуру, но даже просторная сорочка не могла скрыть огромный живот.
«Да она же вот-вот родит», - дошло до меня вдруг.
Орвин Даркин стоял возле ложа ее величества и смотрел на нее вроде бы и с жалостью, но в то же время весь его вид говорил, что он испытывает трепет перед ней. И я его понимала. Несмотря на бледность ее лица, несмотря на искаженные от боли черты, я видела, что королева была женщиной редкой красоты – красоты того рода, что заставляет мужчин преклоняться перед ней, исполнять любые желания, идти на любые преступления, лишь бы обладать ею.
Ее черты были идеальны, словно скульптура, вылепленная богами.
«Порода», - подумала я.
Благородство сквозило во всем ее облике...
О чем я сейчас подумала? О ком я раньше думала так же, как в этот момент о ее величестве?
О... Конечно, как же я сразу не увидела сходства? Его светлость, Реол Кархейский – вот, кого напомнила мне королева. Он был похож на нее, на... на свою мать?
- Прошу вас, - тем временем повторила, дыша будто из последних сил, королева. – Спасите мое дитя... Если вы не сделаете этого... они убьют его...
Она нашла руку мага и, вцепилась в нее так отчаянно, словно отпусти она ее – и тотчас же умрет на месте.
- Меня использовали... его величество... его советники... – С каждым словом с ее губ срывался стон боли. – Чтобы спастись от гибели, которую сулит пророчество... мой супруг заманил Заргана в ловушку, используя меня как приманку... Соблазнительный плод, вкусив который, демон должен был потерять осторожность – вот, какую роль отвел мне король. Ради королевства, - тяжело выдохнула королева. – «Ты должна пойти на эту жертву ради королевства», сказал он мне...
Лицо королевы исказилось еще сильнее, она застонала и сквозь стоны, произнесла со злостью:
- Но он боялся только за себя! Только за свою жизнь! Трус! А теперь, когда Зарган вырвался из его ловушки, он хочет призвать его снова, угрожая, что иначе погубит мое дитя!
- Ваше величество... – произнес маг. – Но ведь эта угроза нужна лишь для того, чтобы снова получить власть над Зарганом. Его величество не убьет ребенка.
Королева отчаянно помотала головой:
- Нет, Орвин! Они боятся его – боятся дитя Владыки Демонов! Король и его советники, они уверены: Зарган придет за своим сыном! Но как только он попадется в ловушку... они убьют ребенка, который им больше не будет полезен... чтобы избавиться от угрозы, ведь в нем... будет течь кровь сильнейшего из демонов!
Сказав это, королева безвольно повисла на руке мага, как будто ее покинули последние силы. Она все еще тяжело дышала, но уже слабо.
Я спряталась за дверь, пытаясь привести мысли в порядок.
Итак, что тут происходит?
Несколькими минутами ранее, в темной зале с Зеркалом Кархена, я слышала, как король сказал: «Только демоны могут противостоять богам». Видимо, это должно было означать следующее: для спасения от пророчества нужна сила демона.
Но из слов королевы выходило, что демона уже призвали, и итогом стала ее любовная связь с ним, а также – плод этой связи, ребенок королевы и Владыки Демонов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так... Зеркало Кархена, возникшее в стене, перенесло меня немного вперед во времени? По всему выходит, что так. Между сценой с королем, которую я видела ранее, и близящимися родами королевы совершенно точно прошло время.
- Спасите это дитя, Орвин, - почти безжизненно произнесла королева. – Он ни в чем не виноват... Не позвольте принести его в жертву, как принесли меня... Молю...
Последнее слово она прошептала: я скорее угадала его, чем услышала.
- Ваше величество... – Исполненный сочувствия голос мага звучал неуверенно. – Есть один ритуал, который сможет спасти ребенка. Никто и никогда уже не сможет навредить ему. Его можно провести только сейчас – пока ребенок еще не родился. Но если я сделаю это... ваше величество, вы слишком слабы – ритуал погубит вас.
- Пусть, - не колеблясь, отвечала королева. – Неважно, что станется со мной – только спасите моего ребенка. Я знаю... Знаю, что вы хотите сделать, Орвин. И я согласна – сейчас это единственный выход. Но сначала... Бумагу... дайте мне перо и бумагу, Орвин. Я должна... записать свое последнее желание... вы знаете, о чем я... прошу...
«Перо и бумагу...» - мысленно повторила я, и тотчас в сознании вспыхнуло:
«...чтобы пройти испытание, нужно принести с собой: ключ, письмо, слово...»
Не об этом ли письме речь? Не о письме ли королевы? Если это так, то мне нужно заполучить его. Только вот как это сделать?
* * *
Стоя за дверью, я слушала, как шуршит перо о бумагу. Королева записывала свое последнее желание, а маг молча ждал. Время от времени звук пера замолкал, и слышались исполненные мучений стоны ее величества, но каждый раз, словно из последних сил, она продолжала писать.
Когда перо смолкло, королева попросила:
- Орвин... кинжал... мне нужен кинжал, чтобы закрепить свою волю кровью. И вы тоже... Вы должны закрепить ее магией...
Какое-то время я слышала звуки: шорох и тихое трение металла о металл перемежались с тяжелым прерывистым дыханием королевы. Потом раздался голос Орвина Даркина.
- Ваше величество, прежде чем я закреплю вашу последнюю волю магией, я должен спросить: вы уверены в том, что хотите сделать? Вы же помните? Как только ваша последняя воля будет произнесена вслух – она тотчас сбудется. Неважно, пройдет год или сто лет. Неважно, кто произнесет ее. Последняя воля, закрепленная королевской кровью и магией, будет обречена воплотиться в жизнь. И кроме того... вы ведь знаете, какой будет цена за исполнение вашего желания?
- Я знаю... – выдохнула королева. – Знаю, Орвин. И подтверждаю – такова моя воля. Пусть она исполнится.
Какое-то время маг не отвечал, но наконец я услышала его голос:
- Хорошо, ваше величество. Да будет так.
Боковым зрением я увидела слабое мерцание, льющееся сквозь дверной проем, и невольно повернула голову, но стоило мне это сделать, как из покоев королевы в будуар хлынул яркий свет. Резко отвернувшись, я зажмурилась.
«Магия», - промелькнула в моих мыслях догадка.
Здесь, в этом мире, больше ничто не могло стать источником такого яркого света – только магия.
Когда сияние потухло, из спальни королевы снова донесся голос мага:
- Все готово, ваше величество.
- Хорошо... – последовал еще один тяжелый вздох королевы. – Прошу вас сохранить это письмо, Орвин. И если для него настанет час... Вы знаете... знаете, что нужно делать.
- Да, ваше величество.
«Вот досада, - цыкнула я. – Похоже, это именно то письмо, которое мне нужно добыть. И как это сделать, если оно в руках мага? Из того, что я знаю об Орвине Даркине, он умен, осторожен и силен в магии... Коротко говоря, у меня нет шансов. Помочь может только везение...»
Из размышлений меня вывели звуки шагов.
