Не без труда отбросила я горькие мысли и стала ждать, что ответит Ричард. Однако он хранил молчание до тех пор, пока не высказался последний из рыцарей. Выслушав всех, он развел руками:
– Я не могу спорить, когда вас так много, милорды. Лучше я еще раз все обдумаю. Если существует способ все устроить, который удовлетворит нас всех, этот способ будет найден.
Глава 17
Я дрожала при мысли, что мой брат сердится на меня. Мы с Уильямом жили так дружно, что я не привыкла к ссорам, обычным в семействе Плантагенетов, и гнев брата и его неудовольствие пугали меня.
К моему великому облегчению, он присоединился к нам за ужином и ни словом не упомянул о собрании или распре, разделившей нас. Он привел с собой молодого Балдуина, и все мы так старались развеселить несчастного юношу, что забыли обо всем остальном. Бедняга только что вернулся в Яффу и узнал о том, что Бургинь вышла за Раймонда. Молодоженов на ужине не было – они отсутствовали с того дня, как объявили о своем тайном браке. Мы, из вежливости, раз или два приглашали их, но они изобретали различные предлоги и оставались в уединении в своей палатке.
В их отсутствие Балдуину было легче говорить о своей утрате; однако мы ни словом не возражали ему, когда он упорно оправдывал Бургинь и во всем винил одного Раймонда. Мы с Беренгарией обменивались многозначительными взглядами, когда он снова и снова повторял: Бургинь – невинное дитя, сбитое с пути подлым распутником. Мы молчали. Если ему легче защищать утраченную любовь, что ж, пусть утешается, а позже мы согласились, что он, возможно, прав. Возможно, но не наверняка; мы слишком хорошо знали Бургинь. Я, разумеется, в глубине души полагала, что Бургинь каким-то образом ухитрилась вбить клин между Раймондом и мной, результатом чего и явился их брак. Его мгновенный отзыв в ответ на мой призыв о помощи, выражение его глаз говорили в том, что он уже сожалеет о поспешно заключенном союзе. Может быть, когда-нибудь мы с ним снова станем друзьями. И тогда он объяснит, что случилось, и мы вместе посмеемся над недоразумением. Но сейчас, твердила я себе, я должна забыть о нем. Должна…
На следующее утро я заметила, что у Беренгарии покраснели глаза, она была так подавлена, что я не могла удержаться от расспросов. Я знала, что Ричард провел с нею прошлую ночь – что случалось довольно редко, – и боялась, что они поссорились из-за меня.
– Знаю, что не следует спрашивать, но не могу, – сказала я. – Рик говорил тебе что-нибудь еще о моем браке с Сафадином?
Она вспыхнула и потупилась. Помолчав немного, она призналась:
– Он до рассвета ходил по спальне… Наконец заявил, что придумал способ преодолеть препятствия. Он собирается просить Сафадина сменить веру и стать христианином и пошлет к папе посланника просить особого разрешения на ваш брак. Он уверен, что после этого ты согласишься выйти за Сафадина замуж и церковь возражать не станет.
– Сафадин может хоть сто раз стать христианином; для меня он все равно останется неверным, – отвечала я. – Подобный союз, даже заключенный с санкции папы, потрясет весь христианский мир! Я думала, вчера мы сумели убедить в этом Рика.
– Видимо, нет. Он убежден в том, что его план превосходен и ты вскоре согласишься с ним.
– Что ж, – мрачно ответила я, – он редко так сильно заблуждался! Ты знаешь, я нежно люблю брата, но что бы он ни делал – не сможет изменить моего мнения.
Прошло несколько дней, а мы ничего не слышали о действиях Ричарда. И наконец, молодой Балдуин сообщил нам, что Сафадин отказался принять христианство.
– Наши переговоры с Саладином зашли в тупик, – добавил он, – и мы готовимся выступить на Иерусалим.
Позже мы с Беренгарией обсудили наше положение. Она считала, что нам велят вернуться в Акру. Я согласилась с нею. Быть может, теперь Ричард оставил мысль выдать меня за Сафадина? Я хотела уехать из Яффы, потому что здесь я была несчастна, уехать как можно дальше от Раймонда…
Вдруг мы услышали в передней знакомый голос.
– Бургинь! – воскликнула Беренгария. – Неужели нам снова ее навяжут!
К нам вошла леди Катерина в сопровождении Бургинь и ее камеристки. Едва ли нужно говорить, что мы приняли ее холодно. Вид толстой жены Раймонда с самодовольной улыбкой на слащавом лице был для меня почти невыносим. Меня так и подмывало дать ей пощечину. Но вместо этого я села в кресло и постаралась придать лицу бесстрастное выражение, пока она рассказывала новости.
– Я так рада, что мы остаемся в Яффе! – сказала она. – Мой дорогой супруг обещал приезжать ко мне почаще; он говорит, король Ричард пошлет за нами, как только сможет.
Беренгария молча кивнула; затем она отправила Бургинь и остальных в их прежнюю палатку и повернулась ко мне. Лицо ее пылало гневом.
– Я ненавижу ее, Джоан! – Она топнула ногой и, быстро подойдя ко мне, поцеловала в щеку. – Она заманила его в ловушку – я знаю это! Но ничего… Ее муж тоже скоро возненавидит ее.
Однажды утром большой отряд воинов Саладина напал на наш лагерь со стороны Рамлеха.
Вначале нас разбудили крики и топот ног; едва мы успели одеться, как услышали лязг металла и другие опасные звуки боя. К нашему великому облегчению, продолжалось это недолго; от часового, охранявшего шатер, мы узнали, что наше войско отразило неожиданную атаку без потерь с нашей стороны.
– Неверным повезло меньше, – добавил он, ухмыляясь. – Я видел, как наши солдаты везли к их шатрам отрубленные головы.
Вздрогнув, мы перестали расспрашивать.
Через неделю нам было приказано вслед за армией выступить в Язур; оттуда за нами прибыл вооруженный эскорт. Я с радостью отправилась в дорогу. Хотя сезон дождей еще не начался, уже прошли первые ливни, прибившие пыль, и солнце в чистом, синем небо светило ярко, но не пекло. Так как лагерь в Язуре находился менее чем в трех милях от Яффы, мы с Беренгарией решили ехать верхом. Бургинь и остальные путешествовали в душном паланкине.
Невдалеке от места назначения дорога круто пошла в гору; обернувшись, я увидела, что паланкин остановился. Бургинь высунулась оттуда, ее сильно рвало.
– Надеюсь, она испачкает одежду и не успеет переменить платье, – с мстительной улыбкой проговорила Беренгария. – Вот обрадуется ее супруг! Наверняка он уже ждет свою хрупкую женушку, чтобы заключить ее в объятия!
Мы проехали мимо Каса-де-Плейнс, замка, построенного первыми крестоносцами; однако выглядел он плачевно, Саладин и его безжалостные воины разрушили стены и башни почти до основания.
Вскоре мы увидели впереди отряд всадников, который быстро мчался навстречу. Первым присоединился к нам мой брат, тепло поприветствовав нас, он развернул своего коня, и мы поехали рядом, беседуя о разрушенном замке.
