цвете и запахе цветов граната. Как сомнамбула, она повторяла: – Цветы граната?
Журналист лихорадочно шкрябал у себя на листе.
Он снова поинтересовался с нажимом:
– Насколько мне известно, у тебя есть дядя, который служит замначальника управления труда нашего города, так? Говорят, что он тебе предлагал сменить работу, а ты отказалась…
Дядя тоже тонет в цвете и все более плотном аромате цветка граната.
…
На седьмой день городская газета опубликовала на целую полосу интервью под заголовком «Прекрасный цветок граната».
В «Прекрасном цветке граната» журналист газеты назвал тебя распустившимся посреди похоронного бюро огненно-красным цветком граната, огненно-красный цветок граната – символ революции, это цвет коммунистического духа. Он расхваливал тебя и попутно расхваливал еще замначальника управления по делам труда – твоего бескорыстного дядюшку; он расхваливал тебя за то, как ты привела в порядок женщину-героиню, и заодно расхваливал еще везде выступающего с лекциями геройского мужа – он расхваливал то, что живые не забывают возносить хвалу мертвым; он расписывал, что в смерти нельзя забывать сеять любовь – он сунул цветок граната прямо в грудь лейтенанту.
На восьмой день в «Прекрасный мир» явился замначальника управления Ван.
Секретарь парткома заявил:
– Товарищ Ли Юйчань, дядя к тебе пришел.
Мнимый дядя сидел на диване в кабинете секретаря, попыхивая трубкой под стать Сталину. Дядя слегка-слегка располнел, на руках проступили белые складки.
Хлопая тебя по плечу, он заявил:
– Юйчань, потрудилась на славу! Иметь такую хорошую племянницу – честь для дядюшки…
Секретарь парткома объявил:
– Товарищ Юйчань с приходом к нам в бюро прилежно изучала труды Мао Цзэдуна, активно добивалась прогресса по всем направлениям, усердно осваивала профессию, она достойна сравнения с Лэй Фэном…[62]
Дядя замечает секретарю парткома:
– К молодежи надо предъявлять высокие требования, в особенности в области идеологии, нельзя допускать послаблений…
Ты торжественно говоришь мне:
– Юйчань, ты добилась определенных успехов, и дядя надеется, что ты будешь помнить наставление председателя Мао: «Смирение позволяет человеку двигаться вперед, заносчивость отбрасывает человека назад».
В лице его не наблюдалось ни малейшей наигранности, казалось невозможным, чтобы он был тебе не дядей. А у тебя перед глазами колыхалась сцена того, как беспорядочно проглядывали между пальцами его огромных черных рук мамины соски цвета красной вишни… Это может быть только сон, несовершеннолетние девчушки же любят придумывать себе всякие диковинки… Вдруг между ног припомнилось ощущение его присутствия… Поучать он меня вздумал… Это может быть только обман чувств, ведь любящие придумывать себе всякие диковинки девчушки склонны к обманчивым чувствам… Ты через силу, но очень ровненько чиркаешь скальпелем по разбухшему передутым мячом животу вице-мэра Вана, светло-синие, извилистые комки жира без удержу рвутся наружу, напоминая распустившиеся хризантемы, это просто величественно располневшие хризантемы знаменитого сорта… Дядя тревожится по поводу твоего брака… Перед ликом такой славной хризантемы ты слегка робеешь… Ощущение меж ног приливает к сердцу… Мнимый дядюшка заделался мне сватом, вынуждает восполнить оставшийся после женщины-героини пробел.
Косметолог высшей категории сидит на залитой лунным светом лужайке в тяжелых раздумьях. Давно уже дохромал до ограды смотритель хищников, пропал изогнутый горб, как и его трепещущая большая тень, воют дикие звери в парке, скользят свиные кишки в черных пластиковых пакетах. Сияет чистая луна – вечно сияет чистая луна – озаряет все под Небесами, отбеливая косметолога с головы до ног, придавая ей некоторое сходство с трепыхавшимся в известковом твориле учителем Фан Фугуем.
Тот журналист, который написал про «прекрасный цветок граната», удостоился поощрения от отдела пропаганды и агитации при горкоме, его произвели в замначальника журналистского бюро. И решился он не давать себе ни минуты передышки, решил он наковырять себе золота с Ли Юйчань.
Сидишь ты на прохладной лужайке и думаешь: а ведь тот журналист как муха вцепился в меня… С того момента, как я попала в похоронное бюро, стала я привлекать к себе мух, мама так говорила… Чжан Чицю, бездельник, утверждает, что от меня несет трупами… Неужто во время ухаживаний в те годы он ни разу не ощутил, что я смержу мертвечиной…
Идущие ночным патрулем полицейские обращают внимание на расположившуюся на лужайке даму в черном.
В тот день ты приведением сидела на лужайке в черном ципао[63].
Полицейские полагают: это женщина наподобие Анны Карениной (по городскому телевидению как раз показывали сериал по роману Толстого[64]), Анна в черном платье кинулась под колеса поезда; а дама в черном ципао вполне себе может кинуться в реку.
Замначальника журналистского бюро учуял запах любви… Мне во сне привиделось, будто ты бросаешься на дуло неприятельского ствола… Это ты говоришь лейтенанту, что мне каждую ночь во сне кажется, словно ты бросаешься на дуло неприятельского ствола, все твое тело воспламеняется, горит одежда, горят волосы, горит кожа и мясо под ней, по всему телу резвятся желтые язычки пламени… Лейтенант молча сидит, уподобившись статуе героя… Я тебе не нравлюсь? Это она трусливо спрашивает. От стыда у тебя спирает дыхание… Этого же хотел дядя… У меня никаких мыслей на этот счет нет… В глазах лейтенанта проявляются растерянность и печаль, он говорит: завтра решу, хорошо?
Вечерний ветер треплет волосы красавицы-косметолога Ли Юйчань, отчего ей кажется, что волоски у нее дрожат по всему телу. В дверях дома номер тринадцать по переулку Золотых рыбок появляется с широкой улыбкой на губах замначальника журналистского бюро, крепко-накрепко хватает он тебя за руку и взволнованно говорит:
– Поздравляю тебя, от всей души поздравляю… Я уже наметил название следующей статьи: «Огненно-красная любовь». – Журналист потрясает стопочкой черновых заметок и заявляет: – Давай я тебе зачитаю несколько отрывков… Нет, лучше уж я тебе перескажу всю статью… Ваша с лейтенантом любовь отражает новые веяния нашей новой эпохи… Ты выбрала похоронное бюро как место работы, это хорошо, по-коммунистически… А он выбрал тебя… Ты ему жена… Героиня… Теперь все в порядке, благодаря ее жертве сошлись вы, революционная парочка… Вот так драма, вот так красота…
Ты обходишь замначальника журналистского бюро и молча проходишь в дом номер тринадцать по переулку Золотых рыбок. Замначальника журналистского бюро остается один стоять за воротами с разливающимся в сердце ужасом.
Два молодых и миловидных ночных патрульных перепрыгивают через выкрашенный белым низенький чугунный заборчик, встают на лужайке под лунным светом. Говорит лейтенант: – Товарищ Юйчань, я согласен с тобой обручиться.
– Девушка, что Вы тут расселись? – спрашивает полицейский.
Обуреваемая счастьем, ты ощущаешь, как холодеет все твое тело от макушки до ступней. Перед лейтенантом ты становишься стыдливее и тревожнее подлинной девственницы. И та девчушка, с которой замначальника управления Ван
