— Я бы предпочел оставить острог, — заявил Драко. — Больно хочется поглядеть в глаза Шкуродеру, когда будем сажать его на кол!
— И то верно, — кивнул Гарон. — Но я и так положил достаточно людей, пробиваясь сюда, чтобы разглядывать зубы дареному коню. Они нас ждали. Стоило нам только сунуться, как из углов повылазили шкурники с Чербыном во главе. Их мы, конечно, перебили, но и чарбынцы попили у нас кровушки с лихвой. Еще немного к той, что впитали эти башни за пару столетий. Проклятое место. Не удивлюсь, если оно стоит на валу из трупов! Нечего его жалеть! Ведьма, чего ты молчишь? Будешь нам помогать или тебе самой хочется посидеть на колу?
— Нам нужны руки, — проговорила Малунья дрожащим от страха голосом. — Руки, только и всего.
— Руки, говоришь? Рук у меня много! — засмеялся Гарон. — На любой вкус и размер. Выбирай любую!
Таборщики охотно захохотали баронской шутке, пока ведуний освобождали от веревок. Наконец тугие узлы разошлись, веревки упали на землю. Обе ведуньи с облегченным вздохом принялись растирать затекшие запястья, покусывая губы и прикрыв глаза от облегчения. Игриш им страшно завидовал — его и не думали спасать от пут.
— Только попробуйте выкинуть что-нибудь! — погрозил им пальцем Гарон. — Ежели я решу, что вы колдуете как-то не так, мигом спущу шкуру и пикнуть не успеете. Быстро, раскатайте острог в щепки!
Толкаясь, таборщики торопливо разошлись перед ведуньями, открывая им дорогу на острог. Малунья молча схватила Хлою за руку и потянула подругу за собой — навстречу гремучему стоглавому демону, затаившегося на вершине вала. Стоило им сделать пару шагов, как со стены пророкотала цепь выстрелов.
Одна железная оса свистнула Малунье над ухом и всколыхнула прядку ее пепельных волос, но ведьмочка только встряхнула головой, словно отмахиваясь от докучливой букашки. Ведуньи, поддерживая одна другую, осторожно вышагивали босыми ногами вдоль дороги, мокрой от крови и теплившейся от жара раскаленных пуль.
— Куда?! — крикнул Гарон им в спину. Вслед ведуньям поднялись несколько арбалетов. — Куда направились, суки? Колдуйте отсюда!
Ведуньи раскинули руки в стороны, но не сбавили шага — продолжили идти на острог, гордо выпятив грудь, терзаемые внезапно поднявшимся ветром. Их изорванные платья взметнулись, обнажив разбитые колени. Ведуньи шли, а ветрище гнало на них запах удушливый пороха.
Острог вновь разразился волною стали, но с такого расстояния даже кучная стрельба едва могла дотянуться до них. Пули если и секли кого наповал, то лишь случайно. Игриш не раз и не два вздрагивал, когда нечто маленькое со свистом проносились рядом, обдувая его колючим холодком.
Ведуньи начали слегка покачиваться из стороны в сторону, словно пританцовывая в такт только им слышимой музыке. За ними грязно ругаясь, последовал Гарон со своими людьми — скоро они нагнали ведуний и взяли обеих в полукольцо, наставив на них арбалеты.
Ведуньи раскачивались все сильней, пока не взмахнули волосами и не закружились на месте, сцепившись ладонями словно уличные танцовщицы. Их лица были бледны, напряжены и сосредоточены — они крутились на месте, поддерживая одна другую за талию, словно обе и вправду решили потанцевать на сцене. Только зрителями служил десяток взведенных арбалетов, а цветами туча смертоносных пуль.
Таборщики посвистывали и ухмылялись при виде того, как порхали ведуньи, размахивая ногами в широких пируэтах. Танец ускорялся, постепенно приобретая все более устрашающую форму — ведуньи тряслись и метались, словно пытаясь вырваться из связки собственных рук. Разжав пальцы, обе бросились прочь, но отпрыгнув на пару шагов, снова схватились за руки и, слившись в объятиях, кружились внутри ускоряющегося вихря.
Один Гарон мрачнел с каждым ударом сердца; до белых костяшек сжимал рукоять кинжала, который то вытаскивал, то бросал обратно в ножны. Со стен острога безумных танцовщиц уже заметили — над частоколом поднялся веселый свист и призывы Гарону присоединиться к задорным пляскам.
Ведуньи и не думали останавливаться — кружились каруселью, напрочь позабыв о смерти, которая подстерегала их каждый шаг и прыжок. Их гибкие, ловкие тела изгибались под причудливыми углами, юбки раздувались обнажая ноги выше колен. Пыль поднималась из-под быстрых стоп, понукаемая ветром и силой неустанно работающих мышц.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не выдержав издевательства, Гарон попытался схватить разгоряченную Малунью за кисть, но та ловко извернулась и отскочила в сторону, вновь оказавшись в руках своей подруги.
— Ну хватит комедию ломать, суки! — гаркнул он, выхватив кинжал, и кивнул своим людям, мол, покуражились ведьмы — пора и честь знать.
Тут Хлоя резко замерла на месте, закутавшись в свои длинные русые волосы, и вынула изо рта белый, стеклянный шарик. Он мигом скатился с ее ладони и разбился под ногами у опешивших таборщиков. Стекло оглушительно хлопнуло — шарик взорвался молочно-белым шипящим дымом. Ведуньи опрометью кинулись на землю и с головой пропали в дыму. Мгновением позже арбалеты плюнули в них сталью. Болты впустую пролетели у ведуний над головами, лишь чудом не задев стоящих напротив.
Звякнуло обнаженное железо, когда рычащие таборщики бросились в плотные клубы, силясь достать обманщиц. Дымовая завеса проглотила и их, и Игриша с Драко, стоящих несколько поодаль.
Оказавшись в центре этого белого водоворота, мальчик оцепенел и закружился на месте. Единственным, что он видел перед собой, был Драко, держащий его под локоть и пытавшийся найти выход из западни. Тут и там метались тени, боролись, топтали одна другую, ревели от боли и злобы.
Неожиданно на Игриша бросился призрак — с протянутой рукой и смертельно бледным лицом Малуньи.
При виде ведьмочки, пытавшейся схватить Игриша за рукав, Драко резко потянул пленника на себя, выхватил кинжал и полоснул ведунью по пальцам. Она звонко вскрикнула и растворилась в бледном мареве. Держа Игриша за шкирку и выставив кинжал перед собой как жало, Драко отходил назад — прочь из смертельной ловушки.
Они вырвались из клубов как раз вовремя — дым вихрем закрутился вокруг невидимого центра, а в следующее мгновение его втянуло в комок, он сжался, заледенел, и с громким хлопком льдинки разметало ударной волной. На землю полетел десяток таборщиков, которым не повезло попасть под град осколков.
Вскоре дымку как языком слизало, обнажив картину отвратительной резни. Пятеро таборщиков барахтались на земле с выпущенными потрохами, а еще шестеро, в числе которых был и Гарон, потрепанными куклами покачивались из стороны в сторону, хлопали глазами и сжимали окровавленные клинки.
А Хлои с Малуньей и след простыл.
Пока таборщики разгуливали вокруг того места, где в последний раз видели ведуний, со стен острога оглушительно хохотали и потешались над “развеселым представлением с плясками и фокусами”. Гарон в бессильной ярости полоснул тесаком по воздуху и едва не упал, чем вызвал новую волну смеха. Следом казаки со стен подняли ружья и дали залп. Пули хлынули на таборщиков как стая саранчи и вынудили тех убраться ни с чем.
* * *
— Куда… они… делись?! — рычал барон Игришу в лицо, приподняв его за грудки. Его подлатник был мокрым от крови — пара льдинок все-таки умудрились просочиться сквозь кольчугу. Но Гарон как будто не замечал ран.
— Я не знаю… — пытался вырваться мальчик, но только впустую болтал ногами в воздухе.
До чертиков взбешенный Гарон брызгал слюной, тряс Игриша как тряпичную куклу. Не добившись ничего путного, он ударил Игриша под дых и бросил на землю. От боли Игриш едва не выплюнул свой желудок. В голове звенело, перед глазами плясали алые точки.
— Стой, дядька! — бросился Драко на Гарона, когда тот потащил саблю из ножен. — Не трогай его! За ним обязательно придет тот горбатый хмырь, и мы отомстим за отца!
— Тот горбатый хмырь наверняка уже на том свете! — рявкнул Гарон, однако бросил клинок обратно. — Только зря силы тратишь, бегая с этим дерьмом на поводке.
— Эй, Гарон! — кричали им с башен. — Чегой-то вы там перестали плясать? Подойдите поближе, мы хотим еще поглядеть, как вы ножками дрыгаете. Свинца отсыпем, не пожалеем! У нас его много — на всю вашу ватагу хватит!
