через несколько месяцев. И Сафа-Герая или Гирея выгонят из города. Победит прорусская партия. Не глава ли её Булат Ширин?
— Пошли быстрее, Тимофей Михайлович к воеводам. И Ахмеда прихвати с мурзой. Есть у меня замечательная мысль. Поспеши. А то эти князья набольшие всё испортят.
Событие тридцать девятое
— Я брат Великого князя Иоанна Васильевича. Меня зовут Юрий Васильевич. И я князь Углицкий.
Глава правительства Казани… Ну, пусть будет глава военного правительства Казани и дипломатии, на татарина походил мало. Черные висящие вниз усы, небольшая чеховская бородка и чуть раскосый разрез глаз, делали его немного похожим на татарина, но вот лицо было совершенно европейским. Это понятно. Все знатные татары, беки, мурзы и прочая, и прочая имели русских наложниц или жён. И от них рождались дети, которые снова брали себе русских наложниц. За три сотни лет знать Казанского ханства перероднилась с русскими не раз и не три раза даже. Насколько велико это «бедствие» — русские рабы и рабыни в Казани, говорит тот факт, что в Реальной истории в 1553 году, когда захватили Казань войска Ивана Грозного, на Русь было отправлено шестьдесят тысяч русских рабов. Так это только Казань. А Астрахань? А Крым? А Порта Оттоманская? Сотни тысяч русских рабов.
Олуг карачибек или улуг карачибек — это… Там, в осколках Золотой орды, слишком много потомков Чингисхана. У каждого десятки жён и наложниц. И как и на Руси, сложнейшее определение чей род главнее. Формально любой из ханов этих осколков, в том числе и хан Казанского ханства, делил свои полномочия с четырьмя карачибеками, один из которых считался старшим — беклярибек (улуг карачибек). Историки считают, что эти четыре высших вельможи представляли наиболее влиятельные тюрко-монгольские кланы и образовывали совет при хане.
Касимовский мурза Мустафа-Али напомнил Юрию Васильевичу, кто такой Булат Ширин. Боровой ковырялся в памяти и никак не мог зацепиться за воспоминания. Помнил, что что-то читал про этого персонажа, но затёрлось временем. Вот и спросил у союзника, не знает ли он, что это за перец. Мурза сразу информацию выдал. Полезного в ней было два кусочка. Булат этот в 1519 году был инициатором переговоров с Москвой для возведения на трон Шах-Али. И получилось тогда. Жаль не удалось тогда Василию полностью воспользоваться этой победой. Второй кусочек из той же оперы. В 1531 году он организовал заговор против хана Сафа-Гирея. Удачный заговор. К власти пришёл брат Шаха-Али — Джан-Али. Но и тут прокрымская партия восстание подняла и свергла касимовца.
И теперь вспомнил Юрий Васильевич, через несколько месяцев снова поднимет бучу Булат Ширин и опять свергнут Сафа-Герая. Сбежит он из Казани. Вот только самого олуга карачибека при этом убьют.
— Мы сейчас же отправим гонца в Касимов за Шах-Али. Только не повтори своих ошибок, бек. Хороший враг — мёртвый враг. С нами шесть десятков касимовских воинов, и я выделю сотню с огнестрелом очень хорошим. Ворота закройте и начинайте захватывать дома и дворцы беков и мурз, которые за крымского хана. И не надо с ними в благородство играть. Все мужчины рода, считая детей старше пяти лет, должны быть убиты. Жен заберите себе, как и маленьких детей. Так же разделите всё их имущество. И нужно обязательно сразу убить Сафа-Герая. Он не успокоится, поскачет к тестю, к ногаям, поскачет в Астрахань. Даже до Крыма доберётся. Пока он жив, покоя не будет. Сююмбике должна выйти замуж за Шаха-Али, а её сын отправится со мною в Москву. Не должно остаться других претендентов на ханский престол кроме касимовского царевича.
Булат Ширин с недовольным лицом слушал перевод, не переспрашивал, не перебивал. Просто морщился и губы тонкие под усами кривил. Боровой эти ужимки понимал. Великим специалистом по Казанскому ханству он не был, просто отлично понимал, что всё руководство ханством, все эти карачибеки и простые беки — это родичи. За пару сотен лет все друг с другом сто раз перероднились и убить представителя крымской партии — значит убить двоюродного брата или дядю или племянника. Убить брата жены, убить человека, с которым видишься десятки лет и не раз сидел с ним за одним столом и сотни раз вместе с ним молился в мечети, почти касаясь его. Не простое это решение.
Плюс ещё время такое. Убить человека не на поле боя — это и на Руси, и в Казани грех. Не зря Грозный потом списки вёл и в поминальник сотнями убиенных записывал. Прощение вымаливал в церкви. И при этом даже с перегибами опричнина — это благо для страны. В стране должно быть единоначалие
— Шаха-Али не все захотят видеть ханом.
Брат Михаил записал на листке, и бек с удивлением уставился на карандаш, даже руку к нему протянул и только в последний момент отдёрнул.
— Мы с тобой, Булат, организует несколько совместных… производств, предприятий, цехов. Будем делать стекло и цветную черепицу. Будем вот такие карандаши делать и торговать с Астраханью, с Индией, с Персией. Брат Михаил выдай нашему дорогому гостю запасной карандаш. Пусть попробует чего написать. «Аллах Акбар», например.
Олуг карачибек торговался долго. Они сидели у Юрия Васильевича в палатке и попивали капорский чай.
— Его тоже поставлять будем. Лучше китайского, — когда гость приступил к четвёртой кружке, пообещал ему Боровой. Кружка стеклянная. Стекло зеленоватое и чуть кривовата конструкция, ну не машинная штамповка, но в мире сейчас не много стеклянных кружек.
'Только срочно пошлите за касимовским царевичем. Если до ногайского бия Юсуфа дойдёт весть раньше, чем сюда прибудет Шах-Али, то он может броситься в Астрахань и подговорить астраханского хана Касима, чтобы тот отправил с ним своего сына Ядыгар-Мухаммеда, и здесь он попробует поставить ханом его, осадив город снаружи и подняв через своих людей восстание внутри Казани.
— Согласен. Считай, что сегодня же один из наших воевод отправится в Касимов.
«А Москва»? — хороший вопрос.
Глава 14
Событие сороковое
Князь Василий Семёнович Серебряный выслушал князя Углицкого, часто перебивая его… Вот только князь Углицкий был глух и на комментарии с перебиваниями не обращал внимания. Воевода злился, но вынужден был умолкнуть и стал слушать молча, только глазами карими вращал. Стоял он рядом с палаткой Борового и так получилось, ну, сам место выбрал, что оказался на солнцепёке. Юрий же Васильевич прятался в тени. Полдень был и солнце припекало изрядно. Плевать ему, что
