Прошло несколько месяцев, и мои знания о ювелирном деле стали обширными. Я научилась разбираться в камнях, поняла, как создавать проекты и вести бизнес. Ведьма была удивительным учителем, и её мудрость и опыт стали для меня бесценными. Я начала мечтать о том дне, когда смогу выйти на свободу и продолжить её дело.
Однажды вечером, когда мы снова обсуждали ювелирное дело, я спросила её:
- Что бы ты хотела сделать, если бы могла выйти на свободу?
Она задумалась на мгновение, затем ответила:
- Я бы хотела открыть новую коллекцию украшений. Ты видела эскизы. Нечто мрачное и в то же время строгое. Черное с бордовым. Кровь и смерть, смешанные вместе. Я верю, что однажды ты создашь такую коллекцию.
- Создам и назову ее Радмира.
Глава 24
Её мечта стала и моей мечтой. Мы обе стремились к тому, чтобы однажды показать миру нашу силу и нашу красоту. Я чувствовала, что наша связь становилась всё сильнее, и это давало мне надежду на будущее.
- Ты знаешь, Алиса, я не просто так выбрала тебя. Я вижу в тебе тот же огонь, ту же страсть, что и у меня. Ты сможешь продолжить моё дело и сделать его ещё лучше. Я верю в тебя.
Её слова были для меня как благословение. Я знала, что с её поддержкой я смогу достичь всего, чего захочу. Я чувствовала, как становлюсь сильнее и увереннее. Я знала, что моя жизнь изменится, и я готова была к этому. Ведьма была рядом, её поддержка и мудрость стали для меня источником силы. Я знала, что даже в самых трудных ситуациях я смогу справиться, потому что у меня была её поддержка.
Каждый день, проведённый с ней, был наполнен знаниями и вдохновением. Я чувствовала, как моя жизнь наполняется смыслом и целью. Ведьма показала мне, что даже в тюрьме можно найти свет и надежду. И я знала, что когда-нибудь я выйду на свободу и продолжу её дело. Мы вместе мечтали о том дне, когда сможем показать миру нашу силу и нашу красоту.
Однажды вечером, когда мы сидели вместе и обсуждали новые идеи для коллекции и я показала ей УЖЕ свои эскизы, Ведьма посмотрела на меня и сказала:
- Ты талантливая, Алиса. Я горжусь тобой. Ты сможешь сделать всё, о чём мечтаешь. И я буду всегда рядом, поддерживая тебя.
А потом она заболела. И не только она, по колонии прокатилась эпидемия атипичной пневмонии. Около десяти человек умерли, лазарет был переполнен. Раду мучил сильный кашель, который с каждым днём становился всё хуже. Я видела, как её лицо бледнело, а глаза теряли привычный блеск. Когда кашель стал сопровождаться кровохарканьем, я поняла, что дело серьёзное. Я умоляла её идти к врачам, но она отмахивалась, говоря, что это просто простуда и ни в какие эпидемии она не верит. А вскоре у неё поднялась очень высокая температура, она бредила, металась в лихорадке, задыхалась и её состояние ухудшилось настолько, что надзиратели забрали её в лазарет не спрашивая. Я осталась одна, чувствуя, как мир вокруг рушится. Рада была моей поддержкой, моим наставником, и теперь её не было рядом. На следующий день мне сообщили, что Раду увезли в реанимацию в районную больницу. В лазарете не было необходимых условий для лечения пневмонии с осложнениями. Я не могла найти себе места, не зная, что с ней. Мысли о её состоянии и страх за её жизнь не давали мне покоя.
Ночи стали особенно мучительными. Я лежала на своей койке, глядя в потолок, и думала о своём сыне, о Марате, который жестоко предал меня и бросил в тюрьме. Эти мысли преследовали меня, как тени, и я не могла избавиться от них. Мы с Радой много говорили об этом, и она всегда поддерживала меня. Она говорила, что убив Шаха, я облегчила жизнь Марата, и он должен был помочь мне, даже если бы не любил меня. Благодаря ей я перестала оправдывать его.
- Ты больше не жертва, Алиса. Перестань ею быть. Ведомой, слабой. Ты не такая. Ты просто еще сама себя не знаешь. Есть люди, которые не стоят нашей любви и наших слез. Твой Марат один из них. Не ищи ему оправданий. Их нет.
Она раскладывала на столе карты, изображающие разные картинки в которых я ничего не понимала.
- У него есть другая. И он не ждет тебя. Там где он и ты пропасть и ненависть, много боли.
- Он меня ненавидит?
- Да…он тебя ненавидит. Вот эти карты говорят о том, что…в его сердце ненависть и страсть. К тебе. А вот еще одна женщина, она справа от него. Она всегда рядом. И вино…разврат, низость. Он словно погружается в яму.
Эти слова пронзили меня, как нож, как будто вывернули мне сердце наизнанку. Я не хотела верить в это, но глубоко в душе знала, что это правда. Вряд ли Марат был способен на верность.
- Когда-нибудь я выйду отсюда и сделаю все, чтобы он оказался в этой яме с головой.
Ведьма засхохоталась.
- Вот теперь ты точно моя дочь! Моя девочка!
Рада также пыталась увидеть, где находится мой ребёнок. Она сказала, что не видит его, что это почему-то скрыто от неё. Но одно она знала точно — мой сын жив. Эта мысль стала для меня лучом света в темноте. Главное он жив…
***
Пока Рады не было, жизнь в тюрьме стала ещё более напряженной и опасной. Заключенные, которые всегда враждовали с Ведьмой и её бандой, почувствовали, что пришло их время. Я знала, что без её поддержки мне будет тяжело, но не ожидала, что нападение произойдёт так скоро. Всё началось вечером, когда я возвращалась в камеру после ужина. Заключенная по кличке Змея, которая заняла место Бычихи и была раньше её девкой, внезапно вышла и преградила мне путь. Её глаза горели ненавистью, вызовом. Рядом с ней толпились ее верные сучки.
- Подстилка Ведьмы, наконец-то ты одна, — прошипела Змея, её голос был полон яда. - Думаешь, ты сможешь выжить без неё?
Я не успела ничего ответить, как она набросилась на меня, ударив с такой силой, что я пошатнулась. Но я не собиралась сдаваться. Вспоминая всё, чему учила меня Рада, я поднялась и дала ей отпор. Драка была жестокой, и я чувствовала, как внутри меня поднимается ярость. Я не могла позволить ей победить. Потому что именно здесь и сейчас решалась моя судьба в этой тюрьме. Если я проиграю, то с колен уже не встану. Да, Ведьма вернется и заступится за меня, но я так и останусь ее тенью. Трусливой и слабой тенью.
Змея била меня, называла шлюхой Ведьмы, но я держалась. В какой-то момент она уселась на меня, начала бить по лицу. Боль была невыносимой, но я знала, что должна бороться. Собрав последние силы, я резко подалась вперёд и укусила её за ухо. Потом дернула изо всех сил кусок плоти остался у меня в зубах, и Змея заорала от боли. Кровь хлынула по ее лицу и шее. Это дало мне секунду передышки, и я воспользовалась моментом. Ударив её по ушам с двух сторон, я дезориентировала её, потом пнула в живот, и она упала на пол, корчась от боли.
Я наклонилась над ней, сдавила обеими руками тонкую шею и прошипела:
- Ещё раз приблизишься — я тебя убью. Глаза руками вырву, поняла?
В этот момент прибежали надзиратели. Они схватили меня, окровавленную и измотанную, и потащили в карцер. Но, уходя, я слышала, как другие заключенные, видевшие драку, начали шептаться. Кто-то крикнул:
- Волчица! Она откусила Змеючке ухо! Вы видели!
- Тайсон, блядь! – хохотал кто-то.
- Змея, у тебя теперь новое погоняло будет. Безухая.
Раздался дружный хохот, но меня уже уводили все дальше от коридора.
Новая кличка пронеслась по тюрьме, и я чувствовала, как внутри меня поднимается странная смесь гордости и отчаяния.
В карцере я оказалась снова одна, запертая в темноте и холоде. Боль от побоев напоминала о себе с каждым движением, но меня грела мысль о том, что я смогла дать отпор. Я знала, что это только начало. Впереди будет ещё много таких стычек, но я готова была к ним. Я больше никого не боялась. Я действительно могла выдрать глаза если понадобится, потому что я нужна своему сыну. Я выйду отсюда и найду моего мальчика. Прошли часы, может быть, дни. Время в карцере тянулось бесконечно, и я потеряла счёт. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставали образы сына и Марата. Я думала о том, что мне говорила Рада…о другой женщине, о низости и похоти. Представляла его с другими и выла от отчаяния. Эти мысли были невыносимыми. Особенно остро я ощущала их здесь в одиночестве и темноте.
