шоке.
— Ты, Грифинн Слоан, хочешь, чтобы я пошла и исправила ситуацию не только с Ривером, но и с фактическим лидером нынешней банды?
— Я знаю, знаю. И тоже никогда не думала, что скажу это. Но то, что вы с Воксом чувствуете друг к другу, это очень важно.
— Что мы чувствуем друг к другу? — Я прикидываюсь дурочкой.
— О, акстись. Весь этаж слышал, как вы двое ссорились всего несколько часов назад, и я не знаю о вас, но там, откуда я родом, люди так не ссорятся, если они не заботятся друг о друге. — Финн кладет руки на свои пышные бедра. — Если ты попытаешься сказать мне, что не полностью влюбилась в этого парня, я буду тем, кто швырнет тебе в голову старый женский тапок. — Посмеиваясь над ее угрозой, я переодеваюсь в пижаму и бросаю грязную одежду в корзину. Рассвет не за горами, но я все еще могу поспать пару часов, и я устала. Извинившись перед Финн за то, что не давала ей спать большую часть ночи, мы обе падаем в наши кровати, и мне снятся губы Вокса на моей коже.
Глава 12
В мой первый день занятий профессор Авессалом убедился, что я знаю, где находится его кабинет, на случай, если у меня возникнут какие-либо проблемы с материалом курса. На клочке бумаги, который он дал мне с нацарапанным на нем местоположением, также указаны часы его работы. К счастью для меня, сегодня один из его рабочих дней.
Мне потребовалась целая вечность, чтобы подготовиться, чувствуя, что это было что-то вроде интервью с профессором, и надеясь, что увижу Вокса позже. Финн помогла мне с макияжем, так как я почти никогда им не пользуюсь, а она могла бы быть пресс-моделью по крайней мере трех крупных брендов. Мои волосы распущены, светлые волны подкручены с небольшой помощью утюжка моей соседки. Когда Финн впервые предложила использовать его, я посмотрела на нее как на сумасшедшую. После того, как та показала мне, на что он способен, я была шокирована. Глупая я понятия не имела, что что-то со словом — плоский — можно использовать, чтобы придать объем моим длинным волосам.
Тихо посмеиваясь про себя, я открываю дверь в главное административное здание и вхожу в тихое фойе. Такое чувство, что прошла целая вечность с тех пор, как я стояла здесь с мамой и Чарльзом, и такое чувство, что я была совершенно другим человеком.
Пробираясь по длинным коридорам, я нахожу кабинет профессора и заглядываю в стеклянное окошко в двери. Почти в тот же момент он поднимает взгляд от стопки бумаг на своем столе и видит меня. Искренняя улыбка появляется на его губах, и он приглашает меня внутрь.
— Просто Али, это приятный сюрприз. Что привело тебя в мою глушь так рано утром?
— Я хотела спросить, не найдется ли у вас немного времени, чтобы поговорить со мной о нескольких вещах. Не связанных с уроками, — поспешно добавляю я.
Выражение его лица говорит о том, что я пробудила его интерес.
— Конечно. Присаживайся и скажи мне, что у тебя на уме. Могу я предложить тебе кофе или что-нибудь еще? — Профессор указывает на столик позади себя. — У меня есть очень навороченная кофемашина, которую, я совершенно уверен, использую неправильно, но с удовольствием приготовлю тебе что-нибудь.
— Нет, спасибо — вежливо улыбаюсь я. — Я в порядке.
— Хорошо, ты не возражаешь, если я закурю? Школа, конечно, не одобряет это, но я обнаружил, что лучше думаю с трубкой в руке.
— Конечно, давайте. — Я наблюдаю, как он открывает раздвижное окно рядом со своим столом и придвигает к нему свой стул.
— Вы курите трубку? Серьезно? Вы не кажетесь достаточно взрослым, чтобы быть трубочистом.
Он получает от этого удовольствие.
— Думаю, ты могла бы сказать, что я всегда был в некотором роде — трубочистом. Только, когда я был моложе, в нем не всегда был табак. — Подмигнув мне, он засовывает в рот кончик красивой трубки из темного дерева и раскуривает ее. Холодный ветерок, врывающийся через окно, подхватывает тонкую струйку дыма с легким ароматом вишни и закручивает ее в причудливый узор, прежде чем она рассеется. — Итак, что у тебя на уме?
— Честно говоря, я не знаю, с чего начать. — Теперь, когда я здесь, в его кабинете, мой тщательно продуманный план почему-то кажется глупым.
— Моя рекомендация — всегда начинать с того места, где больнее всего. Это всегда самые трудные вопросы, которые нужно задать. Гораздо лучше сначала разобраться с ними. — Для некоторых его логика была бы совершенно нелепой. Для меня, однако, это имеет смысл.
— Насколько хорошо вы знали моего отца? И почему я никогда не слышала о Риверах, пока не попала сюда? Почему я почти сразу почувствовала такую связь с Воксом? Что, черт возьми, это за Код? — После моих скоропалительных вопросов я останавливаюсь, чтобы перевести дух, а профессор просто безмятежно улыбается мне. Его абсолютное спокойствие заставляет меня задуматься, есть ли в его трубке еще что-то большее, чем просто табак.
— Во-первых, я совсем не удивлен, что ты узнала о связи между моим потоком и Риверами. Харрисон всегда говорил, что ты гораздо умнее, чем сама считаешь.
— Подожди, вы говорили обо мне с моим отцом? Это означает, что вы все еще поддерживали связь после колледжа. — Должна признаться, что это откровение удивляет меня. Я ожидала, что он скажет мне, что никто из них не разговаривал с моим отцом с тех пор, как они вместе учились в школе.
— Конечно. Риверы — это на всю жизнь. Чарльз, Харрисон, Холл и я — одна семья. По правде говоря, возможно, даже крепче, чем настоящая семья, если разобраться. Кстати, Холл — отец Вокса.
— Да, я так и подумала. Я видела его фотографию в ежегоднике, указанную под его полным именем. — Он несколько секунд молча попыхивает трубкой, и я могу сказать, что он формулирует свои ответы на остальные мои вопросы.
— К сожалению, я мало что могу рассказать тебе о Коде. — Он шикает на меня, когда я собираюсь протестовать. — Не потому, что не хочу, просто потому, Али, что есть вещи, которые тебе не следует знать. Сам кодекс Кода не позволяет мне рассказать тебе о Коде. — Моему мозгу
