меня, капитан, не подвела. К гадалке не ходи, но речь о вашей убиенной сотруднице Дине Скрипак. Подружке Маргариты Стрельцовой, ежу понятно. Дружили они?
– Да, с детства. А потом Дина стала любовницей мужа Стрельцовой – и конец отношениям. Но каким боком к Дине Корсаков? Откуда он вообще о ней узнал? И на кой ему ее адрес?
– А не он ли ее на тот свет отправил, капитан? – поинтересовался опер. – Скрипак когда убили?
– До обеда, с одиннадцати до двенадцати сорока. В десять тридцать была жива точно – звонила Стрельцову.
– Маргарита Стрельцова показала, что утром Корсаков куда-то уезжал. В какое точно время, сказать не может, так как спала за закрытой дверью в спальне и не слышала, как он ушел. Какие-то странные отношения у них, не находишь? Спят в одной квартире в разных койках… Может быть, не любовники, а подельники?
– Думай, что говоришь, – зло оборвал его Арбатов.
– О, как все запущено… – явно посочувствовал ему Дюмин, что обозлило Дениса еще больше. Но он промолчал.
– Ты же понимаешь, что, если у Корсакова алиби нет, причастность Стрельцовой проверить все равно придется. Тем более, что налицо мотив: Скрипак ей уже не подруга, а соперница, – жестко произнес опер. – У Стрельцова, как я выяснил, нехилый бизнес, так что не бедствует. Жена нигде не работает, своих средств нет. А у Корсакова долги. Если у Маргариты любовь неземная к нему, женщина на все пойдет. Схема, конечно, сложная, но возможная: Корсаков убивает Скрипак, подставляет Стрельцова. Тот получает на полную катушку за предумышленное. Маргарита свободно распоряжается средствами со счетов, ни перед кем отчитываться не нужно. Корсаков закрывает долги. И все счастливы.
– И зачем при таком раскладе Стрельцовой подставлять Корсакова, лишая его алиби? По твоей схеме, она должна была бы сказать, что тот всю ночь и утро был с ней!
– Заметил, да? – вздохнул Дюмин. – Да уж, непонятки… Ладно, есть вариант попроще: Корсаков провернул все не сам, нанял убийцу. Допустим, этого Блейхмана. Маргарита ни о чем не догадывалась.
Арбатов знал, что никакой безумной любви у Риты к Павлу не было, но докладывать об этом оперу во избежание лишних вопросов не собирался.
– Кто такой Яков Блейхман? Выяснили?
– Блейхман Яков Адамович, девяностого года рождения, репетитор по иностранным языкам, фрилансер. Конечно, на наемного убийцу не тянет. Но! Возможно, у него с Корсаковым какие-то общие интересы. Как раз сейчас еду к нему. Хотя соседка пострадавшего никогда не слышала от Павла этого имени.
Есть одна странность: телефонный номер Блейхмана в распечатках звонков живого Корсакова не встречается ни разу. Зато после его смерти – более десятка входящих вызовов. И сегодня утром еще один. Очень похоже, этот Яков ни сном, ни духом, что абонент мертв.
– Что, телефон нашли?
– Да. Спозаранку в участок пришли мать с сыном. Малец трубку подобрал в березовой роще еще вечером, но никому не доложился. Симку вынул, трубу поставил на зарядку, мать и обнаружила. Сообразила сразу, что телефон мог принадлежать убитому: там уже весь поселок гудит, отца и деда Корсакова знали многие, если не все.
Кстати, Корсаков убит стилетом, четко под ребра в область сердца. Но перед этим разбил голову, видимо, падая с высоты роста. Убийца прям невидимка: никто из соседей его не заметил, как в замке ковырялся отмычками – тоже. Хотя соседи были на службе. Если он пришел не убивать, а с обыском, то что-то пошло не так, самое вероятное – хозяин не вовремя вернулся. Вопрос: за чем конкретно приходил? Ничего не украдено, везде порядок. Скорее, шел убивать. И потом скрылся: пробрался по чердаку в первый подъезд, спустился вниз и вышел, опять же никем не замеченный.
– Точно ничего не взял?
– Со слов соседки. Следов обыска нет, все аккуратно сложено на своих местах в обеих комнатах. Впрочем, его могла спугнуть Стрельцова: стала названивать в дверь, потом на телефон Корсакову. Когда она спустилась на первый этаж к соседке за ключами, гость-невидимка сбежал. Прихватив только мобильный хозяина.
– Ну, и при чем здесь Рита? – с облегчением спросил Арбатов.
– Согласен, не вписывается. Но я все равно должен ее опросить, вызову как свидетеля…
– Она скоро будет здесь, Дюмин. Ее вчера избил муж…
– Ох, елы-палы… Узнал, что к мужику бегает? Слушай, фото его есть? Мысля одна появилась.
Денис достал из дела фотографию Стрельцова.
– Точно! По описанию одной жилички из первого подъезда, очень похожий тип крутился вчера во дворе, расспрашивал о том, кто ездит на красном «Рено» и к кому. Это же машина его жены. Он следил за ней!
– Когда это было?
– Бабка сказала, что джип въехал во двор почти сразу за «Рено». Жаль, что по времени он никак не мог быть гостем Корсакова.
– Совсем не факт. То, что заехал во двор, еще не говорит о том, что до этого не мог зайти туда пешком, оставив машину за углом. И если так, то Стрельцов автоматически становится подозреваемым и в этом преступлении.
– Но на время убийства Скрипак у него же алиби! Ты сам говорил.
– Теперь проверить это алиби еще раз будет не лишним! Ты торопился вроде? Поговори со Стрельцовой первым, – сказал Арбатов, прислушиваясь: по коридору кто-то шел – цокали каблуки по плиточному полу. На стук в дверь Денис хриплым от волнения голосом крикнул: «Входите».
* * *
Рита, пока шла по зданию, удивлялась тому, что стрельчатые окна бывшего особняка купца Нестерова, где находился городской отдел следственного управления, похоже, имели «родные» стекла, мраморные ступени парадной лестницы были лишь слегка стерты, балясины, подпирающие перила, и вовсе казались нетронутыми временем. А дом Нестерова, насколько она помнила, был построен в девяностых годах позапрошлого века.
После едва слышного приглашения Арбатова войти Рита потянула на себя тяжелую створку двойной двери. Та поддалась неожиданно легко.
Рита, как только шагнула за порог, невольно задрала голову вверх: из центра сводчатого потолка, украшенного лепниной, свисала затейливая трёхъярусная хрустальная люстра. Наверняка ровесница самого здания, как решила тут же Рита: многих деталей не хватало, излишнюю матовость сохранившимся придавала пыль, явно скопившаяся за долгие годы. «Когда ее мыли последний раз? В начале прошлого века?» – не ко времени озаботилась она, вздохнула и опустила взгляд: ее молча и пристально рассматривали в четыре глаза Арбатов и Дюмин.
– Присаживайтесь, Маргарита Николаевна, – кивнул Денис на обычный офисный стул, обитый черной тканью. Сам он сидел за канцелярским письменным столом, спиной загораживая узкий стеллаж из металлического профиля. Рита успела лишь подумать: до чего нелепо смотрится современная мебель в этих величественных
