Здесь слышны отголоски стихотворения К. Батюшкова «Мои пенаты», о котором Пушкин писал впоследствии, что оно «дышит каким-то упоеньем роскоши, юности и наслажденья – слог так и трепещет, так и льется – гармония очаровательна». В стихотворении Пушкина – юность: романтика, маскарад, театральность. Поэт возвращался к нему еще неоднократно.
В «Летописи жизни и творчества А. С. Пушкина», составленной М. А. Цявловским, на первом месте по количеству зафиксированных событий этих лет – посещение театров[133]. Еще в лицейские годы, в Царском Селе, он был восторженным посетителем крепостного театра гр. Варфоломея Толстого, и самое раннее из дошедших до нас его лицейских стихов – «К Наталье» – обращено к юной актрисе этого театра.
Я желал бы Филимоном Под вечер, как всюду тень, Взяв Анюты нежну руку, Изъяснять любовну муку, Говорить: она моя. <…> Иль седым Опекуном Легкой, миленькой Розины…
И если первый фрагмент связан с героями одной из первых русских опер «Мельник-колдун, обманщик и сват» М. М. Соколовского по либретто А. Аблесимова, которой, кстати, 16 ноября 1785 г. открылся Эрмитажный театр, то второй, с Розиной и Опекуном, безусловно напоминает о «Севильском цирюльнике». Но не Россини, а Джованни Паизиелло, неаполитанского композитора, приглашенного в 1776 году в Петербург в качестве капельмейстера итальянской придворной оперы. Именно постановкой одной из его опер был в 1783 году открыт в Петербурге Императорский Большой каменный театр. Но Пушкин-лицеист знакомится с этой оперой не в Императорском, а в Царскосельском крепостном театре. И не только с постановкой, но и с героиней-исполнительницей.
Ей же позже посвящены стихи «К молодой актрисе». Но какая между ними разница! В первом – влюбленность, взрыв эмоций первых пробуждающихся чувств, во втором – осознание того, что предмет чувств – просто молодая женщина, а отнюдь не образ, создаваемый слабой актрисой.
Ты пленным зрителя ведешь, Когда без такта ты поешь, Недвижно стоя перед нами, Поешь и часто невпопад. А мы усердными рукам Все громко хлопаем…
После Лицея его увлеченье театром бурно. Известно и его участие в одном из домашних спектаклей у Олениных. «Играли комедию Н. И. Хмельницкого “Воздушные замки”, – вспоминала дочь Оленина Варвара. – В спектакле участвовали знаменитая тогда актриса Семенова, прославившаяся позже Львова-Синецкая, актер-комик Сосницкий и… Пушкин, которому досталась роль мичмана Альнаскарова»[134].
В «Онегине» он скажет потом:
Мои богини! что вы? где вы? Внемлите мой печальный глас: Все те же ль вы? другие ль девы, Сменив, не заменили вас? Услышу ль вновь я ваши хоры? Узрю ли русской Терпсихоры Душой исполненный полет? Иль взор унылый не найдет Знакомых лиц на сцене скучной, И, устремив на скучный свет Разочарованный лорнет, Веселья зритель равнодушный, Безмолвно буду я зевать И о былом воспоминать?
«Евгений Онегин», гл. 1, стр. XIX. И это уже впечатления от настоящего театра.
Здание Большого театра находилось на границе Адмиралтейской части с окраинной Коломной, на обширной площади, которая уже в первой четверти XIX столетия стала называться Театральной. Возникшая еще в XVIII веке, она давно уже была не только местом торговли, но и местом народных развлечений. Позднее, в 1783 году, по проекту Антонио Ринальди здесь было построено здание театра.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Большой Каменный театр, как его долго называли, перестраивался в 1802–1805 годах по проекту архитектора Тома де Томона. Монументальное здание украсил восьмиколонный портик с треугольным фронтоном, богато декорированным лепкой. Театр освещался свечами и масляными лампами, что, конечно, таило в себе опасность пожара. В 1811 году театр сгорел, но был восстановлен в прежнем виде к 1818 году. «Зала театра, – сообщалось в журнале «Сын Отечества», – выполнением и красотою постройки, расположения и убранства не уступает никакой другой в Европе».
Репертуар Большого театра отличался разнообразием. Здесь ставились оперы, балеты, драматические спектакли. Трагедии В. А. Озерова, «Бригадир» и «Недоросль» Д. И. Фонвизина, «Урок дочкам» и «Модная лавка» И. А. Крылова, бесконечная вереница разнообразных пьес и комедий А. А. Шаховского, классические французские трагедии и трагедии Шекспира, комедии Гольдони, Мариво, Бомарше – таков богатый репертуар Большого театра.
![]()
Большой Каменный театр
Особое место в жизни русского театра занимали балеты, замечательным постановщиком которых был Карл-Людовик Дидло. В примечаниях к «Онегину» Пушкин писал: «Балеты г. Дидло исполнены живостью воображения и прелести необыкновенной».
После выхода из Лицея театром увлекались многие из его питомцев. Вот воспоминания М. Корфа: «…К тому же периоду относится возродившаяся во мне… страсть к театру. Не проходило недели, чтобы мы с братом Николаем не бывали в театре раза три или четыре, не пропуская особенно бенефисов, в которые давались новые пьесы. Оперы и балеты, составлявшие тогда, как и теперь, главный петербургский репертуар, были любимым нашим спектаклем; однако мы жаловали очень и немецкие трагедии… Но как ни мои, ни братнины средства не позволяли ходить так часто в кресла, ни даже в стулья, то мы забирались обыкновенно в какие-нибудь галереи или амфитеатры, и, – стыда ради, – чтобы нас не узнали (особенно брат, который в военном мундире не смел и думать показаться в таких местах) кутались в какие-нибудь фризовые или другие старые шинели батюшкины…»[135].
Пушкин не прятался в галереи, подобно Корфу. Он пропустил через себя и театральную драматургию, и «театральность», и игру актеров, и жизнь закулисную и зала с ее соперничеством, интригами, покровительством. И в двадцать лет считал себя вправе сказать свое слово в статье, вернее, наброске, «Мои замечания о русском театре». Впрочем, в «Онегине» это сказано гораздо лучше:
Волшебный край! там в стары годы, Сатиры смелый властелин, Блистал Фонвизин, друг свободы, И переимчивый Княжнин; Там Озеров невольны дани Народных слез, рукоплесканий С младой Семеновой делил; Там наш Катенин воскресил Корнеля гений величавый; Там вывел колкий Шаховской Своих комедий шумный рой, Там и Дидло венчался славой; Там, там, под сению кулис, Младые дни мои неслись. Озеров, Катенин, Шаховской.
«Евгений Онегин», гл. 1, стр. XVIII. В лицейские годы Пушкин вместе с арзамасцами нападает на А. А. Шаховского, видя в нем «беседчика» и причину трагедии драматурга Озерова, который сошел с ума и скончался в 1816 году. Наряду с «арзамасской» буффонадой, в своем лицейском дневнике он отмечает: «Шаховской никогда не хотел учиться своему искусству и стал посредственный стихотворец… Что ж он такой? – Неглупый человек, который, замечая все смешное и замысловатое в обществах, пришед домой, все записывает и потом как ни попало вклеивает в свои комедии…»[136].
