Читаем без скачивания Легавый (СИ) - Абевега Михей

Пока орк устраивался возле Пехова, я заметил и вытащил из нагрудного кармана пиджака у ротмистра носовой платок. Отжал его хорошенько, сильно надеясь, что Пехов не страдал насморком, и, расправив, накрыл рот «пациента». Во избежание, так сказать, кривотолков. А то вон, уже и жандармы на берегу появляться начали. Объясняй всем потом, что не извращенец. Тут, похоже, даже Европа ни хрена ещё не толерантная.

Слава богу, ротмистр «завёлся» совсем скоро. Прокашлялся и одарил нас, так и сидящих рядом с ним на песке, ошалелым взглядом:

— Господа, что происходит?

— Да вот, — облегчённо вздохнул я, — откачали тебя. Воды ты наглотался и чуть не помер. А вот Анатолю не повезло, прирезал его Шварц. А сам ушёл, гад. Но я всё равно его достану!

— Вот как?! Бедный Анатоль, — посмурнел ротмистр и вопросительно уставился на орка: — А вы тут откуда?

— Оттуда, — махнул Митиано в сторону баржи.

— И как тебя только гоблины не спалили? — запоздало удивился я. Тоже мне, Семён Семёныч. «Оттуда» он, видите ли. — Мне послышалось, они там тоже вроде прятались. Ты их прибил, что ли?

— Прятались, но не прибил, — с серьёзным видом замотал головой орк. — Я ж сильно заранее спрятался, пол дня в засаде просидел. И не зря. Вот одному из этих, — орк кивнул на ближайшего мёртвого бородача, — что прямо перед вами явился, шею свернул, ага. А с коблами мы не враждуем. Так что, придавил их маленько, как отловил, да связал. Быстро и почти что нежно. Они даже шум поднять не успели.

— Почти что нежно, — передразнил я его. — Хрен с ними, с гоблинами. Ты лучше скажи, какого лешего ты раньше в Шварца не стрелял?! Зачем нужно было дожидаться, пока он Анатоля не прирезал?

— Дак я хотел, — развёл своими лапищами Митиано, — да только сначала больно уж далеко было, а потом эльф с бароном, наоборот, так сблизились, что мне и не попасть было в одного, другого не задев. Ну да ты братец не переживай так. Барон ведь в бою помер, и потому с честью в Туманные Пределы отправился, как настоящий воин.

— Ещё скажи, что в Валгаллу, — сердито буркнул я.

— Никому не двигаться! — к нам наконец-то подбежал первый из жандармов, совсем молодой парнишка в чуть великоватой фуражке, забавно повисшей на оттопыренных ушах. — Руки поднять и отвечать немедля, кто таковые и что тут делаете?!

— Спокойно, приятель, — хорошо, что я заметил его приближение и заранее вытащил служебную бляху-удостоверение, — вот, глянь, свои мы. Управление сыска. Это мы стреляли. Раненый у нас. И убитый есть. А вон нападавшие валяются. Проверьте там, может, кто жив ещё.

— И добейте злыдней! — крикнул уже в след удаляющемуся юнцу орк.

Чёрт, меня в этот раз даже не покоробило от таких его слов. Тоже черстветь душой начал? Во мне же и так цинизма дофига из-за былой профдеформации.

И теперь я, конечно, понимал, что незачем на полудохлых бандитов силы тратить. Да и рассказать они могли про поединок. А дуэли тут вроде как под запретом. И вообще, ни к чему никому знать, что мы с гоблинами тут шашни разводили-договаривались, плюс со Шварцем лясы точили. Но всё равно, неправильно это как-то, не по-человечески.

— А ты, братец, удивил, — хлопнул меня по плечу орк. — Знать, и впрямь, врачевать умеешь. Вон и ротмистра с того света вернул, хоть и невесть как. А я, когда мне поведали, что ты бойцу нашему кровь свою зачем-то вливал, решил было, что где-то знатно приложило тебя головой или же просто умом ты двинулся от перехода межмирного.

— В моём мире принято кровью делиться, если есть такая необходимость, — вздохнул я устало. — А я донор универсальный. Моя кровь всем подходит. Я вот только не знал, что у нас виды с орками разные. Скажи, тот настоящий Митиано как умер? Неужели, из-за несовместимости крови нашей?

— Из-за глупости он помер, — отмахнулся орк. — Молодой, горячий был. Поутру, говорят, в себя пришёл, до вечера отлежался, а там решил, что довольно с него лечения. Да к подружке и сбежал. Так на ней и кончился.

— Обидно, — кивнул я. Хотя в душе, наоборот, почувствовал какое-то облегчение.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Настроение и так паршивое было из-за гибели барона. А надо мной ещё и смерть Митиано давненько уже немым укором висела.

Теперь же выходило, что я и ротмистра тут спас-откачал, и тогда, в случае с Митиано, не виноватым оказался. Всё малость поспокойнее.

Хотя, похоже, всё равно придётся мне стресс алкоголем заливать. Иначе не вывезу я, захандрю от всех этих перипетий.

— Давай-ка, братец, — с кряхтением поднимаясь на ноги, я похлопал орка по плечу, — домой будем собираться. А то у меня уже от холода зуб на зуб не попадает. Нужно как-то Анатоля оттранспортировать и ещё один укорот казённый на дне реки отыскать. Иначе Рогов потом с нас живьём шкуру спустит и поверх солью присыпать не забудет. Посмотри, пожалуйста, под бородачами вон теми, я его вроде там выронил. А сам я обратно в воду, честное слово, уже не решусь залезть.

— И это он меня кровожадным обзывал, — проворчал Митиано. — А у самого вон какие фантазии жуткие.

— Мне встать помогите, — протянул к нам руки ротмистр, — что-то ноги совсем не слушаются.

— Не мудрено, — ухмыльнулся орк, — не каждый день тебя с того света возвращают.

Жандармы помогли нам доставить Анатоля до припрятанного орком всего в нескольких кварталах отсюда нашего заводного авто. А там уж мы сами отвезли барона в морг управления. Не домой же к нему тащиться было. Всё равно Анатоль один в городе проживал. Так и так, мне же потом его тело и пришлось бы в управу доставлять.

Не самое комфортное путешествие выдалось. Промокшую одежду нам с Пеховым поменять не на что было. Разве что плащи, пиджаки да сорочки мы решились снять, сменив на защитные пыльники, хранящиеся в авто. А вот штаны мокрые с сапогами оставить пришлось. Не хотелось шастать по городу, народ пугая. Ещё обвинит кто в эксгибиционизме.

Пехова прямо в таком изысканном виде подбросили до Анны Германовны. Это я настоял. Раз она решилась связать свою жизнь с этим обалдуем, пусть привыкает ему раны зализывать. В переносном, конечно, смысле. Так сказать, и в радости, и в горе…

До своего дома добрались уже ближе к полуночи. Как ни странно, в нескольких окнах горел свет.

— Ну наконец-то! — едва мы взошли на крыльцо, входная дверь перед нами распахнулась, и моя отвисшая челюсть чуть не ударилась об пол. — Вы где так долго?

— Это я её вызвал, братец, — пожал плечами орк, к которому я, вытаращив обалдело глаза, повернулся в полном недоумении.

— Так и будете на улице торчать или всё же в дом войдёте? — Фимка нахмурилась и сердито упёрла руки в боки. — Что встали у порога, словно и не рады мне вовсе?

Глава 15

— Ты нахрена это сделал?

Я сидел за столом, по уши завёрнутый в тёплый шерстяной плед. Всю мою мокрую одежду Фимка сразу же конфисковала и отправила в стирку, а нас с орком усадила ужинать.

Шороху она тут, похоже, навела. Прислуга под её деловитым руководством шуршала, не покладая рук. И даже вредный старик Флипке не решался перечить этой клыкастой валькирии.

Не удивительно — рослая орчанка выглядела очень внушительно. И, чёрт побери, весьма привлекательно.

Изумрудного цвета узкий атласный жакет, отлично подчёркивающий выдающихся размеров грудь и, одновременно, удивительно тонкую талию. Изящно облегающая мощные красивые бёдра, длинная тёмно-синяя юбка в пол. В толстенную рыжую косу вплетены шёлковые ленты. Тоже синие и зелёные. Странно, но наряд смотрелся вполне гармонично даже в сочетании с бронзово-красной кожей статной девицы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Носилась она по дому, как заведённая, раздавая то и дело слугам распоряжения. Впрочем, сама тоже ни секунды не простаивала без дела.

— Ну так пожалел я девку, — Митиано, обгладывающий куриную ножку, проводил взглядом в очередной раз куда-то усвиставшую Фимку и флегматично пожал плечами. — В станице ей ведь не жизнь теперь. Она же, как мне сказывали, к комиссару в услужение пошла, с отцом сильно повздорив. Тот её замуж отдать хотел, да Фимке жених больно не по душе пришёлся. Вот и ушла, норов выказав да дверью напоследок хлопнув. А теперь вот, в пустом-то доме Бронева, ей и делать-то нечего. С новоназначенным комиссаром не известно ещё, сойдутся ли. Не к родителям же возвращаться. А ты ей вроде как не чужой человек.