припомнят его, отправившись на поиски Миккельсена и Иверсена.
После охоты на нарвалов Фройхен, Расмуссен и Наварана отправились в опасное путешествие через залив Мелвилл в Упернавик, где сидел датский чиновник, которого они надеялись расспросить о судьбе исследователей. Но когда они явились к нему, чиновник признался, что ничего не слышал о Миккельсене и Иверсене. Впрочем, он пригласил путников провести ночь в его доме и угостил ужином. На столе, покрытом белой скатертью, стоял настоящий фарфор, и гости ели начищенными до блеска вилками и ножами.
Фройхену было любопытно, как поведёт себя Наварана в подобной роскоши: она никогда раньше не бывала в Южной Гренландии. Друзья предупредили её, что южане порой воротят нос от северян, высмеивают их одежду и устаревшие обычаи. И верно: не успела она ступить ногой на землю, подконтрольную Дании, как тут же услышала: «Kuisimangitut tikeqisit!» – «Некрещёные идут!» (На юге многие гренландцы приняли христианство и считали северян «язычниками».) Но у Навараны был наготове остроумный ответ на оскорбления. Она слышала, что некоторые южане ещё используют вёдра с мочой, в то время как северяне уже отказались от этой практики. Так что, услышав насмешки, она втягивала носом воздух и говорила: «Что-то мочой попахивает!» Обидчики тут же отступали.
Проснувшись следующим утром, путешественники столкнулись с проблемой. Ночью внезапно потеплело, и лёд вокруг их острова истончился: ехать дальше было опасно. Хозяин дома пригласил их остаться и переждать оттепель – но прошло три недели, положение не изменилось, а время было неумолимо: эти три недели можно было бы потратить на поиски. Тут, к счастью, местный житель предложил переправить их на лодке.
В пути на тот берег ещё один пассажир заметил в воде тюленя и запустил в него гарпуном. Бросок был точный, но гарпун отскочил от кожи тюленя, словно тот был закован в броню. И тогда все поняли, что это был не тюлень – это был замёрзший труп человека, твёрдый как лёд. Втащив мертвеца на борт, Фройхен и Расмуссен узнали его: это был Петер Люнге, плотник датско-гренландского происхождения, они знали его и любили.
Увидав труп Люнге, незадачливый охотник до смерти перепугался. Он был инуит и в происшествии увидел ясный знак, что на него прогневался какой-то дух. Ещё он почему-то был уверен, что это связано с поисками Миккельсена и Иверсена, которые вели путешественники. Он утверждал, что нужно тотчас прекратить поиски: иначе проклятие не снять.
Фройхен и Расмуссен, разумеется, не могли бросить свою задачу, но поняли теперь, что им нужен новый план действий. Поразмыслив, они решили вернуться в Туле и оттуда выступить через ледяной щит, пересечь его и таким образом добраться до пропавших. Это было, пожалуй, одно из самых опасных путешествий на свете. Неизвестен был ни один инуит, который проделал бы подобное, а из европейцев это удалось только норвежцу Фритьофу Нансену в 1888 году. Вот только Нансен путешествовал южнее, а северный путь, который избрали друзья, не существовал ни на одной карте и вообще не был известен человечеству. По дороге они намеревались вести наблюдения, которые после могли бы оказаться полезными для учёных. Позже Фройхен назовёт их путешествие «одной из самых странных экспедиций, которую видела Арктика».
16. «Бескрайняя ледяная пустыня, мёртвая тишина»
Инуиты верили, что ледяной щит Гренландии – безлюдная пустыня, где бродят диковинные существа. Например, toupidek – своеобразная химера с черепом и руками человека, телом тюленя и лапами белого медведя. Да ещё там водились люди-карлики, духи – помощники ангакоков-знахарей, которые ели людей живьём и оставляли скелеты нетронутыми (когда карлики переваривали плоть, их экскременты возвращались к скелету, и из этого рождался ангакок). По мнению инуитов, идти на ледяной щит было чистейшим безумием – не только из-за жутких легенд, но и потому, что там не водилось никакой дичи.
Ледяной щит большим куполом покрывает большую часть Гренландии, и поверхность его изрезана ледяными гребнями и расселинами. Во времена Фройхена «макушка» этого купола, выросшая за долгие века бесконечного снегопада, возвышалась над землёй примерно на три километра (это значение больше не соответствует действительности из-за изменения климата). Это был мир, где царствовал холод, а время измерялось тысячелетиями. Под чудовищным весом щита земля осела примерно на 350 метров ниже уровня моря: давление там было такое, что бриллианты бы треснули. Если бы эта ледяная масса растаяла, получился бы водоём, сравнимый по размерам с Гудзонским заливом.
Инуиты не горели желанием исследовать ледяной щит – а вот чужаки-европейцы были другое дело. Их так и несло туда: большей частью тяга к приключениям, но кроме неё ещё и желание изучить геологию и погоду региона, да к тому же выяснить, нет ли там древних поселений. Первая известная попытка пересечь ледяной щит состоялась в 1751 году: группа датчан выступила в поход, но они были вынуждены повернуть обратно. В последующие 137 лет состоялись ещё восемь попыток, и все закончились неудачей. И вот наконец в 1888 году угрюмый и сметливый норвежец с роскошными усами по имени Фритьоф Нансен с командой из шести человек за 49 дней покорил ледяной щит. Хитрость его состояла в том, чтобы идти с востока на запад, а не с запада на восток: это значило, что единственный путь к спасению для него был впереди, а не сзади (в Восточной Гренландии никто не жил, и возвращаться было некуда). «Смерть – или западный берег Гренландии», – объявил он, прежде чем отправиться в путь. Команда Нансена пересекла ледяной щит на лыжах, и поэтому весь «цивилизованный» мир мгновенно признал в лыжах спорт международного значения (прежде о них мало кто слышал). Нансен написал о своём достижении книгу «На лыжах через Гренландию», которая мгновенно стала бестселлером, несмотря на внушительный объем в тысячу страниц. Вернувшись из путешествия, Нансен посвятил себя дипломатической и гуманитарной работе, в 1922 году он получил Нобелевскую премию за помощь беженцам, пострадавшим от Первой мировой войны.
Когда Нансен пересёк Гренландию, Расмуссену было девять лет. Достижение это надолго поселилось в его пламенной, впечатлительной душе, Кнуд ни о чём другом и говорить не мог, как и его лучший друг Йёрген Брёнлунн. Они поклялись друг другу, что однажды пройдут по следам Нансена вместе.
Теперь Расмуссену было тридцать два года, и он отправлялся покорять щит с новым лучшим другом – Петером Фройхеном. Вместе с ними шли Иникитсорк, бывалый охотник, который дважды сопровождал Пири, и Увдлуриак, который спас от голодной смерти юную Наварану и теперь приходился Фройхену тестем. Обоим было любопытно поглядеть «на
